— Когда-нибудь мы точно узнаем, что там, за гранью, — говорил он сестре, когда та спрашивала его о посмертной участи, — а пока... пока будем жить, да радоваться жизни, если это возможно.
С этой нехитрой философией Марсель прожил всю свою жизнь и ни разу в ней не разочаровался. Красивые женщины, вино, игра — это было все, что его интересовало, и он не понимал, почему должен отказаться от удовольствий, которые может себе позволить, ради каких-то высших целей. Непонятно, есть ли там, за гранью смерти, этот самый ад? Ведь пока что никто оттуда не вернулся и убедительно не доказал его существование. А вино — вот оно. И почему бы не выпить вина?
Марсель не верил и в магию. Да, он случайно как-то выиграл кольцо с желтым сапфиром, что приносило ему удачу. Быстро выяснив, что если повернуть кольцо камнем внутрь, можно выиграть любую партию, он беззастенчиво пользовался этим и вскоре разбогател. Теперь он не был бы вынужден продавать сестру за дом в Париже, но эта мысль как-то раз заглянула в его голову и тут же пропала. Изабель наверняка хорошо в доме графа де Муйен, а раз хорошо, то и говорить не о чем. Что помогало ему выигрывать? Марсель только поднимал брови и усмехался. Счастливый случай. Ничего более. Но неизменно он поворачивал кольцо камнем вниз.
Марсель никогда не верил в вещие сны. И первые несколько раз увидев во сне прекрасную незнакомку с белыми волосами, он решил, что выпил чего-то лишнего. Хорошо залив сон изрядной долей знакомого бургундского, он тут же забыл о нем. Но сон повторялся изо дня в день. То он путешествовал с Диоргиль по каким-то дорогам, что отражали небо, то летел над землей, раскинув руки, и рядом летела Диоргиль.
Нравилась ли ему Диоргиль? Нет. Было в ней нечто отталкивающее. Нечто, что вызывало в нем отторжение. Он отступал, когда она хотела его поцеловать. Губы ее, похожие на лепестки цветка, казались ему ядовитыми. Вот коснется он их, и... и затянет его в омут, и он уже не сможет ни проснуться, ни вернуться к жизни, которую так любил. Останется он навсегда среди каменных сооружений, что светились только от пения.
Просыпаясь, Марсель долго сидел в постели и пил вино, а то и что покрепче. Ему казалось, что он сходит с ума, и что сны эти никогда не кончатся. Он боялся, что чужой мир затянет его, и серьезно опасался за собственное психическое здоровье.
В последний раз Диоргиль пришла с угрозой.
— Твой племянник уже родился, — сказала она, — а ты все еще здесь. Как ты успеешь до праздника? — брови ее съехались на переносице, — выбирай, Марсель, больше шуток не будет. Либо ты добровольно едешь к своей сестре поздравить ее с рождением первенца, либо... либо ты окажешься там, но не по доброй воле.
Впервые в жизни Марсель по-настоящему испугался. Решив, что лучше не доводить его ночную знакомую, он наконец-то оседлал коня, и ближе к концу марта прибыл в замок Белистер.
Изабель ему искренне удивилась.
Она была все такая же стройная, только немного похудела после родов. Черты лица ее стали тоньше, а брови при виде него сдвинулись в линию. Она перевела глаза на черноволосого молодого человека, что стоял рядом с ней, и некоторое время молчала.
— Сестрица, да ты загордилась! — расхохотался Марсель.
Он шагнул к ней и сгреб ее в объятья, заметив, как дернулся ее спутник. Любовник? Но ведь с любовниками не расхаживают по замку собственного мужа, или его сестра совсем лишилась совести?
Изабель тоже обняла его. Потом отстранилась и смотрела с тревогой в голубых глазах. Неужели она беспокоится о нем? Марсель не понимал, чем заслужил ее беспокойство, поэтому без всяких церемоний направился следом за сестрой и ее спутником, имя которого он тут же забыл, в гостиную, где ему навстречу поднялся сам граф де Муйен и... он смотрел на юную девушку, что стояла рядом с графом и задыхался от нахлынувших вдруг чувств.
Девушка была похожа на Диоргиль. Похожа, но не сама Диоргиль. Лицо ее было более вытянуто, а зеленые глаза цвета свежей травы под темными тонкими бровями смотрели открыто и доверчиво. Личико ее, немного детское, но, в то же время, проникнутое какой-то нечеловеческой мудростью, казалось ему лицом ангела, а белесые волосы только добавляли достоверности этому впечатлению. Диоргиль в его снах ходила простоволосой, но девушка собрала волосы в красивую прическу, заколов их гребнем с жемчугом. Платье на ней тоже было вполне современное. Розовое, отделанное дорогим кружевом, вышитое по корсажу голубыми цветочками. Тонкие руки унизывали перстни, а хрупкую шею украшала нитка розовых кораллов. Невероятно хорошенькая и совершенно неземная, девушка стояла рядом с графом и смотрела на гостя из-под длинных темных ресниц. Щеки ее зарделись, словно кораллы, а тонкие губки чуть приоткрылись, заставляя Марселя мечтать о поцелуе.