Марсель лег на теплый камень, решив, что лежа ждать утра намного удобнее, тем более, если удастся заснуть. Он закинул руки за голову и стал смотреть на звезды. Они казались огромными, яркими, и свет их, будто бы согревал своим холодным теплом. Странное ощущение. Он лежал, заливаемый этим белесым светом, охваченный тишиной и красотой звездного неба. Мысли его возвращались к Ортанс, и он в мечтах видел ее, обнаженную, танцующей среди звезд. Вот он присоединяется к ней, и они сливаются в этом танце, как сиамские близнецы, повторяя движения друг друга. Волосы Ортанс охватывают его со всех сторон, он оказывается в их мягком коконе, и из горла его вырывается странный певучий звук, звук той музыки, что раздается вокруг них.
В этот миг камень вспыхнул, словно накопил белый свет звезд и решил отдать его обратно в небо. Марсель оказался в этом белом пламени, но не заметил, как пламя охватило и его самого, светясь, но не опаляя. Одежда на нем будто испарилась, и он лежал совершенно обнаженный, смотря в небо невидящими глазами, с открытым ртом, и раскинутыми руками и ногами. Тело его дернулось, камень впился в спину и руки, и из маленьких ранок полилась, шипя и испаряясь, красная горячая кровь. Вот камень весь уже в крови, и кровь капает с его краев, и, кажется, земля под камнем пропитывается ею. Звучит музыка, та самая, которая недавно слышалась ему в странном безумном танце.
Глава 19. Рокировка
Огромное зеркало занимало почти всю стену старой комнаты в доме Мартина де Куланж. Перед ним полукругом сидели сам Мартин в белой рубашке и голубом, вышитом золотом жилете, мадемуазель Ортанс в чем то темном, и Эстен де Монтроа. Мартин был зол. Ортанс — расстроена и печальна. Эстен же нервничал, теребя ленту на своей манжете. По ту сторону зеркала, уперевшись руками в стекло, стояла Диоргиль.
— Его призвал Сам... — сказала она, хмуря брови, — мы не можем сделать ничего с тем, кого Он заметил. Поэтому пришлось виконта де Сен-Рем отпустить. И ты, Эстен, займешь его место. Я надеюсь, Мартин тебе все досконально объяснил.
Эстен кивнул, не поднимая головы.
— То, что ты влюблен в Изабель, ничего не меняет, — усмехнулась Диоргиль, — вы должны обручиться. Хотите вы того или нет.
Ортанс тяжело вздохнула и посмотрела на Эстена. Тот все так же был занят манжетой.
— Если вы не обручитесь, то ничего не получится, — сказал Мартин де Куланж, оглядывая племянников, — я смотрю, вы такая счастливая пара...
— Дядя, и без ваших шуток противно, — огрызнулась Ортанс.
Эстен бросил на нее холодный взгляд, на секунду оторвавшись от своего дела, но ничего не сказал. Темный локон вырвался из плена прически и упал ему на лоб. Эстен нетерпеливо заправил его за ухо.
— С этого момента вы снова жених и невеста, — проговорила Диоргиль, — и, прошу вас, постарайтесь хотя бы подружиться. Я не буду настаивать на свадьбе, если вы не пожелаете жить вместе после...
— Не пожелаем, — сказала Ортанс, вставая.
Глаза ее наполнились слезами.
— Ортанс, не стоит слез, — усмехнулся Мартин, — я понимаю...
— Что ты понимаешь? — воскликнула она, — что? Что Марсель бросил меня ради...
— У Марселя серьезная причина избегать брака, — сказала Диоргиль, снова нахмурившись, — прошу тебя, забудь о нем.
— Я не могу! — зарыдала Ортанс, — это все ты со своими испытаниями! Зачем, зачем полез он на камень?
— Если бы вы поженились, не подходя друг другу, ничего бы не вышло, Ортанс, и ты это знаешь.
— Зато я была бы счастлива! — она зарыдала навзрыд, пока Эстен не выдержал такой бури эмоций, и не подал ей платок.
— Иногда обстоятельства сильнее нас, Ортанс, — сказал он, беря ее руку в свои, — не плачьте, мы с вами расстанемся сразу же, как только наша помолвка перестанет быть нужной. И вы сможете найти свое счастье.
Она вырвала руку, но платок отдавать не стала, закрыв им заплаканное лицо. Мартин и Диоргиль переглянулись.
— Ты, Эстен, должен оставаться верен Ортанс все это время, — строго сказал Мартин, — ты и сам это понимаешь. Поэтому, прошу тебя, не слишком там увивайся вокруг Изабель. Она женщина очень милая, и вдруг ты не сдержишь своих желаний.
— Я обещал стать женихом Ортанс, — сказал он, нервно дергая ленту, — это означает, что я им и буду.
— Осталось всего то ничего. Пора готовиться к обряду. Майский день настанет очень скоро, — задумчиво проговорил Мартин.
Диоргиль оттолкнулась от стекла, заставив его вибрировать, и помахала им рукой.
— Постарайтесь объяснить моему мужу, что зеркала — необходимая в замке вещь, — улыбнулась она, и пошла в темноту тоннеля.