Вдруг музыка оборвалась, и Изабель замолкла, осматриваясь.
— Это было прекрасно, дитя мое, — проговорила старая графиня, поднимаясь, — это было просто великолепно.
Глава 4. Луч солнца
Утро было солнечным и ветреным. Изабель смотрела в окно, на морские валы, кидающиеся на скалы с какой-то ленивой злобой.
Вчерашний вечер закончился не так плохо, как могла бы ожидать Изабель. После ее выступления все оживились, и даже старая графиня казалась очень довольной. Господин Мартин начал рассказывать какую-то историю, постепенно втягивая всех в разговор. На первое подали черепаховый суп, и Изабель, любившая это блюдо, с удовольствием оценила старания графского повара. Пришли музыканты, которые играли на скрипках, и беседа стала легче и спокойнее. Даже мадемуазель Ортанс, казалось, оттаяла, и что-то говорила, когда к ней обращались. У нее был звонкий девичий голос, хороший для того, чтобы петь детские песенки, и переливчатый серебристый смех...
В дверь постучали.
— Мадемуазель Ортанс и мадемуазель Виолетта приглашают вас на утреннюю прогулку, мадам, — проговорила служанка, делая книксен.
Интересно, кто такая мадемуазель Виолетта? Наверняка вторая сестра. Сколько их? Три? Почему тогда на прогулку идут только две?
Изабель позавтракала в постели, вспоминая вчерашние утехи, которым предавалась здесь со своим мужем. Как жаль, что он не может спать с ней до самого утра. Одевшись, она послала служанку к мадемуазель Ортанс, сообщить, что готова к прогулке.
Вчерашний дождь оставил на земле множество луж, но солнце делало свое дело, поэтому дорожки хоть и сияли водой, но были вполне проходимы.
Изабель стояла на крыльце, смотря в небольшой сад, разбитый в стенах замка.
— Мадам...
Она обернулась. В дверях стояла мадемуазель Ортанс в темно-синем бархатном плаще на розовой подкладке. Волосы ее были заплетены в косы и уложены вокруг головы, чтобы их не трепал ветер. Из-за спины ее выглядывала девочка лет двенадцати, темноволосая и очень похожая на графа де Муйен.
— Это Виолетта, моя сестра, — сказала мадемуазель Ортанс.
Девочка потупилась и сделала книксен. Глаза у нее были голубые, как озера в погожий день, а волосы, тоже уложенные в косы, вились надо лбом. Длинные серьги не по возрасту, усыпанные мелкими изумрудами, касались ее плеч.
— А третья... сестра? — спросила Изабель, пожимая ручку девочки.
Обе сестры уставились на нее.
— А про третью мы ничего не знаем, — сказала Виолетта, — трлько это не сестра, а брат. Но он... он в лабиринте.
— В лабиринте? — повторила Изабель, видя, как Ортанс одергивает сестру.
— Не слушайте ее, мадам, — сказала она, — она еще ребенок и верит в сказки. Третьей сестры нет. Она не родилась. Третья жена нашего отца умерла в родах вместе с ребенком. И мы даже не знаем, дочь у нее была или сын. Нам не сказали.
Проговорив это, мадемуазель Ортанс взяла за руку сестру и предложила Изабель:
— Вы еще нигде не были у нас, мадам. Куда бы вы хотели сходить? В церковь, или на развалины старого аббатства? Или, может быть, к лесу на источник?
— Я никогда до этого не видела моря, — призналась Изабель, — мы можем сходить к морю?
Сестры переглянулись.
— Сегодня опасно у моря, — сказала Ортанс, — но раз уж вам хочется, мы не будем подходить близко.
Ветер рвал одежду, и Изабель быстро пожалела, что захотела увидеть море вблизи. Волны, казавшиеся огромными даже из окна, были на самом деле страшны в своем гневе. Они неистово бились о прибрежные скалы, разбиваясь с шумом и злостью. А высоко над волнами с криками проносились белые чайки, планируя на раскинутых крыльях.
— У нас говорят, что тот, кто идет в море, вручает ему свою жизнь, и что смерть такого человека будет добровольной. Море — это опасность, и даже в хороший день оно не надежно.
Они отошли на расстояние, где морские валы были хорошо видны, но возможно было говорить, не крича друг другу в ухо. Сестры держались за руки, и Изабель вдруг пожалела, что у нее никогда не было сестры. Она бы тоже могла держать ее за руку, и чувствовать себя не такой одинокой, как привыкла, оставаясь одна в огромном парижском доме.
— Вы вчера прекрасно пели, — сказала вдруг Ортанс, — у вас настоящий талант, мадам.