— Господь мой, а как же Марсель? Он кричал на весь замок, что сделал Ортанс предложение и она согласилась! Что с Марселем? Что происходит?
Эстен молчал, потом поднял голову и посмотрел на возлюбленную.
— Марсель уехал. Навсегда. Они расстались с Ортанс.
— Но почему? — закричала она, забыв об осторожности.
— Я не знаю, — сказал он, и Изабель видела, что он соврал, — я должен жениться на ней, и с этим невозможно ничего поделать.
Изабель отступила, сжав руки у груди.
— В этом замке происходят странные вещи, — сказала она тихо, — очень странные. Я не знаю и не понимаю, что это. Я не знаю, кто все эти люди, которые бегают по зеркалам, которые видят будущее в воде, умеют исцеляться от ран за несколько минут... Я не знаю, кто они...
— Кто мы? — спросил Эстен, и Изабель вздрогнула.
— Ты?
Он кивнул.
— Я не хотел признавать в себе это. Но я — один из них. И поэтому я должен жениться на Ортанс. Однажды была совершена большая ошибка, Изабель, и Диоргиль, первая жена Франсуа, оказалась за стеклом. Мы должны исправить эту ошибку.
— Но кто вы? — прошептала она, в страхе отступая как можно дальше.
Он молчал.
— Когда-то тут был другой мир, Изабель, — проговорил он наконец, — очень давно. И мы — наследники тех, кто жил в этих местах с незапамятных времен. В семьях, подобных нашей, передаются умения и знания, которые были обычными в те времена, но кажется необычными сейчас, хотя это просто... умения. Тот мир давно ушел, но туда можно попасть через сны. И через лабиринты.
— Лабиринты? — прошептала Изабель. Лицо ее было бледнее ее манжет, а все внутри похолодело от ужаса, — я видела лабиринты.
Он усмехнулся.
— Да. Лабиринты вполне реальны. Их легко увидеть. И даже легко найти, если уметь...
— Если уметь петь, — прошептала она одними губами...
— И знать правильные слова.
Глава 20. Тайна камней
Валентина мерцала у столика, тонкая прозрачная рука лежала на подоконнике, а во второй она держала такой же призрачный цветок.
Франсуа стоял перед ней на коленях. Изабель четко видела его профиль на фоне окна.
— Ты все же пришла! — шептал он, ловя руками призрак, но руки его проходили сквозь нее.
— Пришла, — казалось, Валентина улыбалась, — мне удалось обойти защиту, которую поставила Ортанс. Теперь я всегда буду с тобой.
— Смерть не смогла разлучить нас..., — прошептал он.
Валентина покачала головой. Ее красивые глаза, казалось, сияли звездами в темноте.
— Не смогла. Смерть бессильна перед любовью.
— Не оставляй меня больше! Я заказал для тебя портрет. Можешь прятаться в нем.
Валентина отделилась от стены и медленно проплыла к кровати, потом развернулась и стала смотреть на портрет.
— Я тут хорошо получилась, — сказала она, — спасибо, — и она упорхнула, прилепившись к портрету, став частью него. Только глаза, сиявшие в темноте на нарисованном лице, выдавали то, что теперь у портрета есть душа.
Франсуа закрыл лицо руками.
— Валентина! — позвал он, — Валентина!
Она отделилась от рисунка, пролетела по комнате и закружилась, затанцевала у дверей.
— Если я перешагну грань, мы сможем уйти? Уйти и быть вместе? — спросил Франсуа.
Она остановилась перед ним, сияя лунным светом.
— Да, сможем.
— Тогда жди меня. Жди. Как только свершится обряд, я навсегда стану твоим. Жизнь без тебя невыносима...
Изабель резко проснулась. Сев в постели, она смотрела на портрет Валентины, переводила глаза на спящего рядом мужа. Лоб ее был покрыт холодным потом, и она вытерла его, чувствуя, что и волосы тоже взмокли, будто она попала под дождь. Франсуа мирно спал, отвернувшись от нее. Портрет Валентины молчал, и глаза его были совершенно обычными нарисованными глазами.
— Валентина! — тихо позвала Изабель.
Портрет, казалось, колыхнулся.
— Валентина!
Но нет, все было тихо и спокойно. Валентина предпочла не связываться с Изабель, и никак не проявляла своего присутствия.
— Я знаю, что ты здесь! — воскликнула Изабель, потом обернулась на Франсуа, но он не пошевелился от звука ее голоса, — Валентина! Послушай меня! Я не позволю тебе забрать его! Он нужен здесь! Он должен защитить своего ребенка! Он...
— Он слишком много всем должен, ни никто никогда не думал, что он хочет, — услышала вдруг Изабель голос, который не звучал. Волосы ее встали дыбом, но она постаралась взять себя в руки. Ведь она сама вызвала призрак. Казалось, портрет заговорил с ней, хотя губы нарисованной Валентины не шевелились, — тебе самой придется справляться с защитой сына. А он достоин того, чтобы его защитить...
Испуганная и обескураженная ответом Валентины, Изабель упала на подушки и мгновенно заснула, чтобы утром постараться посчитать все это сном, все то, что она видела ночью. Чего только не приснится на полную луну. Утром, когда солнце светит в окна, все кажется совсем иным, знакомым и понятным. Это ночь приносит с собой панику и видения.
— Это был просто сон, — шептала Изабель сама себе, когда гуляла с сыном около моря.
Служанки шли за ней, готовые в любой момент накормить или переодеть наследника графа де Муйен. А Изабель, прижимая к себе маленького сына, вспоминала слова Валентины: “он достоин того, чтобы его защитить”.
…
Ночь темна перед рассветом, когда-то говорила Изабель старая няня. И теперь, когда дело шло к лету, когда хотелось петь и веселиться, любить и быть любимой, Эстен все чаще сопровождал Ортанс, постоянно шушукался с ней, гулял с ней и целыми днями мог сидеть в гостиной рядом с невестой, помогая ей разматывать нитки для вязания.
Изабель бесилась и ревновала. Она осталась совершенно одна. И только Виолетта, которая лишилась общества Ортанс, сопровождала ее в прогулках и сидела с ней в гостиной наверху, играла с ее ребенком, и пела ему песенки.
Изабель после разговора с Эстеном, совсем перестала петь. Она боялась, что ее песни вызовут какие-то неведомые ей явления, и долго размышляла о том, что может произойти, если она найдет те самые камни, где нужно петь, чтобы они светились.
— Ты говорила, что пела для камней, — как-то спросила она у Виолетты.
Девочка оживилась, глаза ее вспыхнули и засияли.
— Да, я тогда была маленькая. Мне папа подсказывал, что петь, и я пела.
— И что?
— И они сияли. Было очень красиво.
— Ты можешь показать мне, где это было?
Изабель замерла, ожидая, что ответит Виолетта.
Та медленно кивнула.
— Да, я помню, где это. Я покажу. Нужно немного проехать на коне, иначе идти очень долго. Хотите, мы прокатимся вместе?