Солнце выйди из-за туч,
Пусть земли коснется луч...
Изабель посмотрела на серые кучевые облака над морем. Да, песня про солнце будет очень кстати. Но, желая угодить своей падчерице, она запела эту песню, вложив в нее весь свой пресловутый талант. Песня лилась из ее уст, и Виолетта в восхищении смотрела на нее, будто Изабель делала действительно нечто важное. Когда же песня кончилась, девочка захлопала в ладоши.
— Как прекрасно! — воскликнула она, — я так рада, что вы спели для меня, мадам! У вас такой приятный и сильный голос! Приходите, когда я занимаюсь с учителем, мы споем с вами вместе...
Девочка взяла ее за руку и они пошли, обсуждая пение, в сторону замка. Изабель не видела, как мадемуазель Ортанс остановилась, как она скрестила руки на груди и смотрела, на луч солнца, прорвавшийся из-за туч, и осветивший морские валы. Вот он пробежал по морю, и коснулся земли, будто спеша за своей хозяйкой. Ортанс вскинула голову, следя за ним. Но в этот момент тучи схлопнулись, и солнце исчезло, будто его и не было.
— -Мадемуазель Ортанс! — Изабель обернулась, ожидая, когда та поспешит за ними, — вы отстали, а Виолетта говорит такие интересные вещи. Она рассказала мне легенду о морской деве. Вы знаете ее?
— Конечно знаю, — Ортанс стронулась с места, смотря на Изабель расширившимися глазами, — в нашей стране много легенд, мадам... Их знает наша бабушка. Если пожелаете, можете вечером спуститься к камину и послушать. Она часто их рассказывает. А сейчас надо поскорее идти в дом, иначе дождь нас промочит.
Первые капли упали на каменистую дорожку. Виолетта потянула Изабель вперед, и все трое бегом побежали в сторону замка.
Ортанс снова оглянулась на море. Но солнечного луча больше не было.
…
— Она и правда талантлива, — Ортанс стояла в небольшой комнатке, грея руки над жаровней, — дядюшка, я уверена, что отец не сошел с ума, когда женился на ней. Он сделал это, чтобы найти вход. Ты помнишь, как Виолетта смогла заставить их показывать дорогу? У нее слабый голос, да она еще была слишком мала, но правильные слова сделали свое дело. Будь у нее талант, как у мадам Изабель, мы все смогли бы пройти.
— Франсуа сам хочет пройти этот путь, и, главное, вернуться, а не как Мари.
— Тише!
Ортанс прислушалась. Зазвучали шаги, и они услышали, как кто-то прошел мимо.
— Ладно, — сказала она, — дядюшка, нужно следить за мадам. Главное, не давать ей петь, пока она сама не поняла, что умеет делать. Отец вряд ли просветит дурочку, во что он ее втягивает. Тут я спокойна. Но мы обязаны держать ее подальше от ее же умений. И от камней.
— Тише! — Мартин де Куланж схватил племянницу за руку, — зачем ты говоришь то, что могут услышать другие? Ты не умеешь хранить тайны! Будешь глупой курицей, выдам тебя замуж. И разберемся без тебя!
Глаза его, того же цвета, что и Ортанс, яростно сверкнули.
— Без меня не получится.
— Это еще почему?
— Где ты возьмешь деву? — она усмехнулась.
— Возьмем Виолетту. Не переживай, она тоже подходит!
— Виолетта — ребенок! — закричала Ортанс, пытаясь вырваться.
Мартин вздохнул, выпуская ее руку.
— Тогда веди себя прилично. И стань самой близкой подругой нашей новой графини. Не отпускай ее никуда одну. Тебе ясно?
Ортанс кивнула.
— Хорошо. Хорошо. Только не трогайте Виолетту!
…
Мельтешение, мелькание зеркал. Тоннели, переходы, лестницы. Тоннели, сложенные из камней, зеркала. Изабель шла по тоннелю, и не видела ему конца. То и дело ей в глаза падал свет, но это были небольшие отверстия в стене, выложенной из огромных отполированных белых камней. Она даже не могла разглядеть, что там, за стеной, где она, и куда идет.
Перед ней засияло белой поверхностью зеркало. Изабель остановилась, понимая, что дальше хода нет. Свет из отверстий в стене освещал зеркало, и оно сверкало, заставив ее прикрыть глаза.
— Исбейль! — раздался голос.
Изабель нервно оглянулась, ища того, кто говорил.
— Исбейль! Изабель!
— Кто здесь!
— Это я, Диоргиль...
Изабель закрутилась, пытаясь найти говорившую. Голос был женский, приятный, он звенел серебром разбитых зеркал, отражаясь от стен и наполняя собой все помещение. Тут взгляд Изабель упал на зеркало, и, присмотревшись, за яркими бликами она увидела отражение совсем юной девушки. Ее светлые, почти белые волосы были распущены по плечам, падая за спину нежными волнами, а травянисто-зеленые глаза внимательно смотрели на Изабель. Изабель резко обернулась, но в коридоре она была совершенно одна.
— -Я здесь... — сказала Диоргиль, и шагнула вперед, к зеркальной поверхности, приложив к ней руку с другой стороны.
Изабель отпрянула, попятилась, смотря, как зеркало идет кругами, будто вода, в которую кто-то бросил камень. Раздался хрустальный звон. Сердце ее замерло от ужаса, она словно остолбенела, смотря, как красавица с белыми волосами прижимается к стеклу, как оно искажается, идет волнами, и лицо ее вдруг становится лицом отвратительной старухи. Изабель закричала, отступила, запуталась в платье, и рухнула на пол, больно ударившись затылком о камень. Все погрузилось во тьму.
Глава 5. Эстен
Приснится же такое.
Изабель резко села в постели, хватая ртом воздух. Голова болела нещадно, в глазах стояли слезы ужаса. Сердце стучало в груди, будто она пробежала несколько лье. Протянув руку, она нащупала на затылке отличную шишку. Поморщившись, Изабель стала оглядываться, ища, обо что она могла ударится, и решила, что во сне, больше напоминавшем бред, она металась по постели и ударилась о кроватный столбик, от чего и проснулась.
В окно стучал дождь. Серый рассвет немного осветил небо, поэтому было хорошо видно, как бьются о скалы серые волны.
Диоргиль? Что это за имя? Изабель никогда не слышала, чтобы кого-то звали Диоргиль.
Кто она такая? Уж не родственница ли Мартина де Куланж, такая же светлая и зеленоглазая? Надо будет спросить у Ортанс.
Изабель встала, подошла к окну. Когда же это закончится? Неужели дождь с небольшими перерывами может идти вечно? Ведь бывает же, что море спокойно, на небе светит солнце, и рыбаки выходят в море? В такое море могут выходить только откровенные самоубийцы. Она залезла на подоконник, и стала смотреть на волны, чтобы немного успокоиться. Но успокоиться не удавалось. Голова болела, будто она на самом деле упала на камень, а мысли путались, то возвращаясь в длинные коридоры, где она блуждала во сне, то перекидываясь на странные разговоры ее новых родственников.
День брал свое, а Изабель все сидела, смотря на море, пока замок не начал просыпаться. Постепенно сон забылся, а голова перестала так сильно болеть. Когда пришли служанки, Изабель уже сидела за туалетным столиком, готовая одеваться к завтраку.