Иногда это был буквенный шифр, иногда загадка. Один раз нам загадали место детским шифром:
Еле справилась. Пришлось неслабо так поискать разгадку. И подсказок не было. Оказалось, «Три дома». Есть у нас такое заведение.
А в другой раз просто прислали фрагмент из музыки с булькающими звуками. Пришлось искать пивной завод.
Я не очень люблю разгадывать буквенные или цифровые ребусы. Мне нравятся задачи на логику.
Помню, как послали нас ехать под хвост ежу. Хохотала до колик, а когда успокоилась, поняла, что район города называется Задёжа. (Зад ежа) .
В такие игры я и любила брать свою знакомую. Ведь ломать голову интереснее коллективом. А призы там тоже были классные. Бак чистого топлива или улучшение двигателя. Круто, только я ни разу в такой игре не победила. Вот в скоростных – это я асс.
Тут взгляд упал на задание для первой группы. Руны. Оно было накарябано на стене дома. Ребёнок рисовал, что ли?
– Ой, время уходит! Хорошо, что я сегодня не участвую в той игре. Руны сложно разгадывать. Меня ждёт мой маршрут, который мне не нравился всё больше и больше. Он безотчётно вызывал опасение. Решила сократить путь. Гадство! Следующая точка находится прямо возле банка моего мужа. Понимаю, что ночь, понимаю, что Алик дома, но какое-то иррациональное чувство страха медленно поползло за шиворот.
– Так, соберись, – рыкнула на себя с раздражением и утопила педаль в пол.
4. Нападение
Отдав новую карточку возле знакомого здания, выехала на перекрёсток, и тут же машину снёс мощный удар вбок. Её крутануло, а я несколько раз стукнулась головой о стекло. Ватным движением убрала ногу с педали газа, и машина остановилась. Кто-то рывком открыл дверь и начал шарить по сиденьям.
– Денег нет. Куда он их мог спрятать? Эй, где наличка? – грубая рука сорвала шлем, и голоса замерли.
– Это баба.
– Чего застыл? Нужно привести её в себя. Эй, где деньги? – хлёсткий удар по щеке немного прояснил сознание, но ответить так и не смогла. Язык во рту отказывался ворочаться, а глаза только и могли, что чуточку приподняться, чтобы навсегда запечатлеть нападавших. Голова метнулась в сторону, и позвоночник прострелила дикая боль. Перед глазами всё поплыло и закружилось.
От очередной пощёчины в голове вспыхнули искры, и я потеряла сознание. Казалось, что на секунду. Как могла так вляпаться? А механик, он что, знал? Вот гад! Тягучая трясина не давала выбраться на поверхность, вяло реагируя на мысленные трепыхания. Всё тело болело, повернуться не получалось. Тяжёлые веки отказывались подниматься и смотреть на мир. Стоп. Я же в машине. Нужно убираться, иначе законники найдут. Но, неподъёмный мешок, которым я себя сейчас ощущала, точно не сидел. Я лежу?
– Мама, мама, очнись, – скулил нежный голосок над ухом, не давая сосредоточиться. Что за мать, которая не отвечает на детский плач? Сквозь вязкое сознание пришла мысль: «А откуда здесь ребёнок? Что происходит? На голос моих детей этот тонкий писк совсем не похож». Страх ядовитой лианой опутал тело, сдавливая лёгкие. Я же не могла втянуть сюда ещё и детей, даже чужих? Нет, только не это. Ощущение безумности накрыло с головой.
– Принцесса, ты очнулась? – взволнованный голос всколыхнул что-то горячее изнутри, заставляя резко распахнуть глаза. Чувство смутного узнавания и одновременного облегчения немного успокоили, но… Где я? Это точно не салон машины. Предметы вокруг плясали, будто я на каруселях. Сосредоточиться не получалось. Палата с кучей аппаратуры и проводами, присосавшимися к моим рукам, снова заставили сердце ускориться. Паника застряла в горле. Вместо крика вырвался колючий хрип. Где я? Белые стены, огромное окно, занавешенное тюлевыми занавесками. Кто в наше время вешает тюль? Это же пережиток прошлого.
– Настя?
Знакомое, до щенячьей тоски слово, будто погладило напряжённые нервы. Страх втянул колючки, разрешая телу немного расслабиться. Мне знакомо такое обращение. Притягательное мужское лицо постоянно растворялось в воздухе, но огромные серые глаза, словно маяк заставляли фокусироваться на них.