– Мама, мама, – девочка лет семи теребила мою ладонь, отвлекая внимание.
– М-м-м, – замычала в ответ. Опухший язык прилип к нёбу. Перевела взгляд на кроху и попыталась освободить руку. Ничего не получилось.
– Сейчас подойдёт доктор, потерпи, – безумно знакомый голос теплотой разлился изнутри.
– М-м-м, – опять замычала, не понимая, что происходит. Я не помню этого мужчину, но его голос! Он задевает потаённые желания, распускается ярким огоньком в груди. Накрывает уютным теплом, будто я дома.
– Попей, – в рот потекла живительная влага, и мне пришлось сглотнуть. Горло обожгло тысячей иголок, и от боли, в голове вспыхнул фейерверк. Сознание отключилось, но на грани я услышала надрывное: «Луня, нет!».
Очнулась резко от глубокого вдоха, словно меня выдернули из воды, как рыбу, пойманную на крючок. Тут же схватилась за горло. Не болит. Руки реагируют, тело не ватное. Да что происходит? Я в машине или в палате со знакомым незнакомцем? Резко села на кровати, оглядываясь вокруг. Кровати, чтоб её. Голова тут же закружилась, и меня затошнило. Мужской крик эхом отдавался в ушах. Но, никого рядом с серыми глазами не оказалось. Я в театре, где меняют декорации? Мерцающий купол над кроватью говорил об обратном.
Гулкие шаги заставили меня повернуться. Седой мужчина в белом халате вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. Он нажал кнопку в изголовье, и купол разъехался, спрятавшись в невидимую нишу. Я всего два раза пользовалась таким: когда Сеня ногу сломал, и когда у Агаты неожиданно появились обмороки. Человек ложиться в кровать и засыпает. Медицинский купол, словно кокон укутывает его и лечит. Чем сложнее повреждение, тем больше времени на исцеление уходит. Но, не более суток.
– Что же вы наделали, юная леди? – мягкий укоризненный голос мужчины чуть не заставил меня покаяться во всех грехах сразу.
– Вы доктор? Я в больнице? – обвела рукой пустую комнату. – А где… серые глаза и девочка…
– Что? Да, я доктор, но мои глаза зелёного цвета и какая девочка? Леди, как вы могли? – продолжал тихонько ругать меня доктор.
– Позовите мужа, он тут? – я больше чем уверена, что супруг должен был меня искать, когда не обнаружил утром дома.
– Нет. Мы не смогли до него дозвониться. Сейчас к вам подойдут законники. Именно они подобрали вас на улице. Дожидаются в коридоре, пока вы очнётесь.
– На улице? – в шоке уставилась на доктора. Я ведь была в машине. Потом в другой палате, а сейчас?
– Именно так, юная леди. На тротуаре. Господа законники считают, что вы принимали участие в запрещённых гонках.
Вот как. Мысли путались. Но, я не собираюсь сдаваться.
– Вы ошибаетесь. Они же запрещённые.
– Но, – растерялся доктор, – но, вас нашли одетой в гоночный костюм.
Гадство. Как я могла об этом забыть. А как же машина?
– И где он? Дайте догадаюсь – конфисковали. А мне что одевать? – возмутилась я. – Попробуйте дозвониться мужу, а ещё подруге, пусть принесёт мне одежду. Это не запрещено? Я продиктую номер, – посмотрела на доктора, и он кивнул.
Мужчина записал цифры и направился на выход. А я? Мне срочно нужно было составить план. Мозг попытался обработать множество версий. Всё бы хорошо, но слабое звено – Ина.
– Доброе утро, Сия Ристовна, – парочка законников, вошедшая в палату, чувствовала себя уверенно и нагло. Несмотря на то что я находилась под одеялом в тонкой больничной сорочке, никакого неудобства они не испытывали. Один остался стоять, заложив руки за спину, а второй громко пододвинул себе стул, вальяжно уселся и раскрыл блокнот.
Блокнот? То есть они не будут составлять протокол? Немного выдохнула.
– Ну-с, рассказывайте всё по порядку, – нагло усмехнулся тот, что стоял, – как, вы, оказались на улице в таком виде?
– Обычно. Или вас смутил мой комбинезон? Без него было бы лучше?
– Нас смутило всё, – снова гадко усмехнулся он, не реагируя на подколку.
Мужчину можно было бы назвать красивым, если бы не презрительно-снисходительное выражение лица. А ещё в его глазах вспыхивали огоньки радости.
– Особенно то, что любая уважающая себя леди должна ночью спать, а не лежать с пробитой головой на тротуаре.
Я неосознанно потянулась к виску, но, ничего не нащупала. Даже шишки не осталось.
Громкий хмык разнёсся по палате.