– Да-да, конечно! Если господа законники позволят, то да.
Странный дядечка. У нас никто так не выражается витиевато.
– Господа законники? – сарказмом в голосе Алика можно было запросто намазать представителей власти на бутерброд.
– Можете быть свободны. Когда изучим костюм, наверняка найдутся улики, и вот тогда мы поговорим уже по-другому, – зло процедил слова Итор Ильевич. Только Богдан Борисович поглядывал на нашу перепалку со спокойствием КартУна. Он вообще следователь? Я редко общалась с органами правопорядка, да и то только с дружеской стороны. А тут сидит мужчина и улыбается, тогда как второй – разъярён.
– Я быстро! – юркнула за дверь, что вела в санузел, сделала нужные дела и оделась. – Я готова.
Муж обвёл меня хмурым взглядом, взял за руку, и мы направились к двери.
– Всё дома, – прошептал он мне на ушко, когда я начала заглядывать ему в лицо.
В коридоре стояла Ина. Она тут же бросилась обниматься, несмотря на недовольное шипение Алика.
– Видишь, как получилось. Ты была права, когда предлагала мне вызвать такси, а я решила прогуляться по ночному городу, полюбоваться на Луну, – чуть не плача, пожаловалась я девушке. Та кивнула.
– А твоя машина? – решилась спросить она.
– Не переживай. Я сразу же вызвала бригаду ремонтников. Её должны скоро вернуть. Не думаю, что с ней что-то серьёзное.
– А…
– Всё, пошли, – муж потянул меня за руку, а я успела шепнуть: в два часа.
Ина облегчённо выдохнула и направилась с нами на выход.
– Это и есть та ваша знакомая, от которой вы ушли ночью? – вопрос следователя почти застал нас на пороге больницы.
– Да.
– Тогда будьте любезны, проедемте с нами до отделения. С вас снимут показания и отвезут домой, – угрожающе прошипел Итор Ильевич в сторону Ины.
– Хорошо, – спокойно ответила она, а я ещё раз выдохнула с облегчением. Всё-таки не уверена я в её стойкости.
– Только не нужно угрожать. Если что, у этой девушки тут же окажется лучший адвокат города, – предупреждающе снова напрягся Алик.
– Понял я, понял. Если что, то вы всем адвоката наймёте, – огрызнулся следователь, но настойчиво показал Ине путь к служебной машине.
Я занервничала.
– С ней же всё будет в порядке? Что-то эти законники мне доверия не внушают, – прижалась я к боку мужа.
Алик очень долго смотрел, а потом сказал:
– Я тебе обещаю, с ней всё будет хорошо.
На этом я расслабилась. Если муж дал слово, то сделает непременно.
До дома ехали молча. Каждый обдумывал что-то своё. Позвонили детям, чтобы они спустились, и сразу отвезли их в школу. Немного настороженные двойняшки не задали ни одного вопроса. Только исподлобья разглядывали нас.
– Тебе же на работу нужно, – удивилась я, когда на обратном пути, возле дома муж вышел вместе со мной из машины.
– Надо поговорить. Когда уже ты запомнишь, что ты важнее всего, – устало выдохнул он.
– Прости.
Дома Алик дал мне время принять душ и переодеться. Заварил чай и дожидался меня в том самом кресле, в котором я сидела, когда разговаривала с Риной.
– Рассказывай, ничего не утаивая.
Отхлебнула из любимой чашки.
– Я участвую в гонках, – нервно поёжилась.
– Давно?
– Четыре года.
– Откуда у тебя машина? – спокойствие мужа поражало.
– Это необычная история. У тебя есть время?
Алик заскрипел зубами:
– Ты важнее всего.
– Да-да, тогда продолжу. Просто не уверена, что ты мне поверишь.
Вспоминать не хотелось, но выбора не осталось. Выдохнула и начала рассказ:
– Четыре года назад я ездила на турбазу кататься на лыжах. На просёлочной дороге, как только свернула в лес, мне пришлось остановиться, потому что путь перегородила машина. Побибикала. Никто не ответил. Вышла. Скрепя настом, подошла к водителю, но он… – передёрнула плечами, – до сих пор мурашки по коже бегают, как вспомню. Та картина чётко стоит перед глазами.
– Опиши его, – попросил Алик.
Вздохнула. Не люблю, когда меня перебивают, теряю мысль.
– Растрёпанные тёмные волосы прикрывали лицо, склонённое к рулю. Из разбитого носа капала кровь. Сразу не поняла, что с ним. А потом… дыхание перехватило, когда увидела, как белоснежный свитер, с зимним орнаментом медленно напитывался кровью. Сзади в шее, утопленный по самую рукоятку, торчал нож. Тело подёргивалось в странных конвульсиях, и руки, прикованные к рулю наручниками, тряслись быстро-быстро. Кожа от трения превратилась в лохмотья и висела кровавыми лоскутами. Он иногда приходил в себя и что-то бормотал. Я не знала, что делать. Ключей от наручников у меня, естественно, не было. Как его вытащить? Я уже собралась возвращаться к машине, звонить законникам, как у мужчины наступило небольшое просветление.