Неожиданно вспыхнул свет, и всё помещение выплыло из сумрака.
Деревянные стеллажи подпирали стены подвала по всему периметру. Я с трудом встала на колени, чтобы разглядеть происходящее. Не обращая внимания на нас, Марфина направилась к огромному столу, стоящему в дальнем углу, а братья последовали за ней.
– Почему он? – капризно запричитала девушка-шар, резко остановившись. – Я же просила девчонку. Её мясо нежнее. Посмотри, какая она аппетитная, – Марфина указала пухлым пальцем на клетку с дочерью, а я похолодела. Меня просто приковало морозом к прутьям. О чём они говорят?
– Милая, я тебе уже объяснял почему. Он – единственный мужчина, который может оказать сопротивление. Поэтому и должен стать первым, – терпеливо говорил Марфине брат.
– Ма-а-ам, они о нас говорят? – придушенно прошептала Агата, но я её услышала.
– Не торопись делать выводы, – шикнула в ответ, а сама пристально посмотрела на стол. Я так сильно хотела увидеть, о ком они говорят, что почти впечаталась лицом в решётку. Я напрягала глаза, моргала часто-часто и в какой-то момент вдруг рассмотрела всё довольно чётко. Будто дальний угол внезапно приблизился. Осознание ошеломило. Мой Сеня лежал привязанный к металлической поверхности. Рядом стояли многоярусные тележки на колёсиках с блестевшими на них страшными инструментами.
Тело окатило жаром. "Аппетитный, нежный". Это то, о чём я думаю? Моего сына хотят съесть, разрезав на кусочки? Голова закружилась, и я ненадолго впала в прострацию. Этого ведь не может быть.
– А я хочу её, – капризно топнула ножкой Марфина, и клуб пыли поднялся от её движения. Инструменты звякнули, выводя меня из оцепенения.
У меня же есть сумочка, а в ней что-нибудь да должно быть полезное. Лихорадочно задрала свитер и принялась шарить по отделениям. Снимать одежду не стала, боясь привлечь внимание. Весь свет собрался вокруг стола, поэтому увидеть содержимое сумки не получалось. Перебирала вещи, пытаясь понять их предназначение: расчёска, трубка, резинка для волос, ручка, блокнот, ещё одна ручка. Стоп. Не может быть у меня двух ручек. Вытащила оба предмета наружу. Отвёртка! Но как она оказалась в сумке? Тут раздался громкий крик. Агата заверещала так, что у меня заложило уши. Глухое помещение аккумулировало звук, и меня чуть не расплющило от мощной отдачи. Два брата тащили мою выгибающуюся дочь к столу, а Сеня уже валялся кулем в соседней клетке. На меня никто внимания не обращал.
Трясущимися руками, я попыталась открыть замок, но отвёртка то ли была большой, то ли совсем не подходила к отверстию, но даже вставить кончик в замочную скважину не получалось. Агата кричала, моё сердце разрывалось от боли, и я никак не могла сосредоточиться. Тут отвёртку вырвали из рук, а меня грубо толкнули вглубь.
– Ай, какая плохая девочка, – прошипела злобно незаметно подкравшаяся Марфина, – тебе не освободиться. Даже не пытайся. – Она с брезгливостью откинула спасительный инструмент, и он, глухо звякнув пару раз остался лежать в тёмной недосягаемости. Слёзы хлынули из глаз, а Марфина тут же потеряла ко мне весь интерес. Нетерпеливо постукивая квадратными каблуками, она поспешила к столу.
– Да выруби ты её, раздражает, – пампушка возмущённо рыкнула на брата. Раздался звук удара и моя девочка затихла.
– Нет, нет, нет, этого не может быть, – я трясла и трясла решётку, словно впала в своеобразный транс. Отвёртку отобрали. Что делать?
– Мам, что происходит? – простонал Сеня, – почему зверски болит голова?
– Нас хотят убить, – не подумав, ответила я, а потом перевела взгляд на сына. Разве можно вот так вываливать правду на парня? Совсем мозги растеряла. Но как тут мыслить рационально, когда твою дочь сейчас порежут на куски?
– Ма-а-ам, это не галлюцинации? Мы в подвале, а сестра на операционном столе? – Сеня сел в своей клетке и пытался проанализировать то, что видел. Его голос сорвался на хрип, когда он понял, что происходит. – Ма-ам?
– Нет. Всё реально. Это людоеды.
Секунда замешательства, а потом Сеня подорвался с места, пытаясь расшатать прутья, на которых висел замок.
– Нужно что-то делать, – заорал он.
А меня словно выдернуло из какого-то оцепенения. Он прав. Мы живы. Пока.
– У меня отобрали отвёртку, которой я хотела открыть замок, – затараторила я, пристально наблюдая за моральными уродами. Они что-то эмоционально обсуждали, активно размахивая руками.
– Поищи что-нибудь ещё. Пошарь по карманам. У тебя должна быть связка ключей от дома. Тут замок простой, возможно, подойдёт какой-нибудь, – прорычал сын, пробуя руками сорвать запор.
Как я сама до такого не додумалась? Я всегда смеялась над тем количеством ключей, что приходилось таскать с собой. Дрожащими руками нащупала огромную связку, вытащила. Просунула между прутьями и по очереди пихала в скважину. Но я отчаянно не успевала. Один из братьев уже определился с ножом и весело поигрывал им в огромных лапищах. Когда он занёс лезвие над телом, сердце моё остановилось. Замок щёлкнул, и я, собрав всю материнскую силу, заорала.