– Топливо есть? – спросила, когда мушки перед глазами перестали плыть.
Индивид кивнул.
– Полный бак!
– У нас только наличные, – ядовито усмехнулся он.
– Сколько?
– Неужто есть? – старик странно хмыкнул и написал на листке астрономическую сумму.
– Я покупаю космический корабль? – удивилась я. Цифры и правда были запредельными.
– Могу ещё воды налить и еды накидать, – кивнул он на еле приметную стойку с батончиками.
– Идёт, – согласилась я. Выбора-то не было. – А до города ещё далеко?
– До какого?
– Любого, – вставил слово сын.
– А-а-а, не знаете, куда едете? Может, вам и переночевать негде? – недобро усмехнулся продавец.
– Всё мы знаем…
– Ну-ну, – перебил меня старикашка, – до Кандалынска километров триста, до Малоцепинска – все семьсот. Только не понимаю, зачем вам туда.
– В гости едем, – отмахнулась я от вопроса, – а заправки ещё будут?
– А магазины? Нам бы еды купить, – вставил свои «три копейки» сын.
– Магазины только в городе, но я не советовал бы туда ехать. Там женщины живут в статусе рабынь. -- Он многозначительно кивнул в сторону машины, где Агата, опустив стекло, с нетерпением поглядывала на строение.
Я в ужасе посмотрела на него. Он не шутит? Да такой вообще не понимает что такое юмор. Разве что чёрный.
– Вы тут живёте один? – полюбопытствовал сын, – наверное, жутковато? Откуда знаете новости? Я не заметил никаких проводов, идущих к вашей заправке.
– Ишь ты, наблюдательный. Да, живу один. – Старик достал ружьё и демонстративно поставил рядом с собой. – Сам уехал. Та грязь не для меня. А знаю, потому что наведываются иногда из города сюда парочки. Проскакивают поворот на экзотическую ферму. Спрашивают дорогу.
Ничего умнее не придумала, как спросить:
– Там животных выращивают?
Старик рассмеялся. Его каркающий смех ввинчивался в мозг, заставляя болеть каждую маленькую клеточку. Не почтенный старец, а просто монстр.
– Можете съездить, думаю, вам это пойдёт на пользу, заодно продуктами запасётесь, – продолжил улыбаться почти беззубым ртом хозяин заправки. Фух, не оборотень. Читала как-то в книжке, что у них отменная регенерация, и до самой старости те выглядят молодыми. А ещё зубы у них отрастают на месте выпавших. Правда, это были сказки, но…
Под впечатлением от новых знаний, ходила как пришибленная. Я заправила бак, залила канистру. Прихватив деньги, вернулась к владельцу. Сенька остался около машины. Выдав три энергетических батончика и две баклажки с водой, старик потерял к нам интерес.
– А краски у вас нет? – спросила перед уходом.
– Что, машину хотите перекрасить? Скрываетесь?
Я с недоумением уставилась на старика. А потом кивнула. Ну, не могла я сказать, что имела в виду волосы. Сама ступила. Откуда здесь женские штучки?
Старик прошаркал в подсобку и вынес два аэрозоля.
– Это подарок, – хрюкнул он, – только имейте в виду, краска несмываемая.
– Спасибо, – буркнула я, схватила даримое и понеслась к машине. Старик смотрел вслед и гаденько улыбался.
– Чего ты так долго? – Агата заметно нервничала. – Вы узнали про дорогу у этого старикашки?
– Агата, так некрасиво говорить, – остановила я дочь. – А сказал, что до одного города триста километров, до другого – семьсот.
– А карты у него не нашлось?
Я хлопнула себя по лбу:
– Точно!
Возвращаться не хотелось, но сориентироваться на местности было нужно. Собралась зайти в помещение, но старик прямо передо мной демонстративно закрыл дверь. Это как? Фу быть таким неприятным. Ладно, больно надо, да и не видела я у него на витринах вообще ничего похожего.
– Владелец сказал, что тут неподалёку есть экзотическая ферма. Может, заедем, там попробуем карту купить.
– Ферма? Мам, с каких пор ты не боишься заезжать на незнакомые фермы? – спросила Агата, а я подвисла.
– Ты права, но то, что он сказал про соседние города, прозвучало страшно. Да и само название… Кандалынск…
– Я так понимаю речь об ограничении свободы? Город – тюрьма? Может, сюда свозят всех провинившихся, поэтому мы о них ничего больше не знаем? – Версия Агаты могла выглядеть правдоподобно.
– Скорее всего, нет. Старик говорил, что там только женщины живут как рабыни.
– Что? – воскликнула дочь.
– Да, так и сказал, что нам туда не желательно ехать, -- подтвердил Сеня.
– Не похож этот старик на шутника. Скорее на сумасшедшего. Кто захочет жить один в таком месте?
– И что нам делать? – сын смотрел на нас, а мы на него.
– Уезжаем отсюда. Это точно. Жуткий он какой-то, да и заправке этой будто лет пятьсот. Как бы ни развалилась.