– Да. Мы ужинали.
Обо всём, что там случилось, я не могла рассказать, но в общих чертах придётся. А-а-а, я пока не готова.
– Простите, я сбегаю в кустики и достану одеяла. Сеня тебе всё расскажет, – ушла я от разговора.
Выскочила на улицу. Ночная прохлада остудила разгорячённое лицо. Как же стыдно. Я желала выдрать волосы своей дочери. Какой кошмар! Надеюсь, она это никогда не узнает и не вспомнит. Луна освещала территорию, и я отошла в сторону, но какое-то беспокойство не разрешило зайти далеко. Звуков леса не было слышно. А это странно. Не могут ночью молчать кузнечики или сверчки. А птицы? Ночные же должны летать, охотиться? Холодок пробежался по коже и сразу заставил переключиться на настоящее. Я застыла статуей, вглядываясь в ближайшие кусты. Чувство опасности навалилось бетонной плитой. Один силуэт зашевелился. А я всё не понимала, что происходит. Прищурилась. Неожиданно всё поменялось. Я словно смотрела в бинокль ночного видения. А ещё, будто крутила увеличительное стекло. Со стороны дороги послышался приглушённый рык, и я перевела взгляд туда. Вот теперь можно впадать в панику. Крик застрял в горле, а я попятилась к машине, не отрывая взгляда от вертикальных зрачков, лениво приближающихся ко мне. Отвал башки! Как? Вот как они нашли меня? Неужели всё это время бежали по следу?
Три большие кошки с огромными клыками приближались, удовлетворённо облизываясь. Они надеются поужинать нами? Бедненькие, такое расстояние проделали, но я просто так не дамся. Осмотрелась вокруг. Чем бы защититься? И тут взгляд снова упал на кустарник. Ноги чуть не подкосились от увиденного. Захотелось орать не своим голосом. Только на крик из машины могут выскочить дети. А им сюда нельзя.
Земля возле леса забугрилась. Живые щупальца растения пробились сквозь асфальт и замерли в воздухе, словно прислушиваясь. Слабое шуршание под лапами оборотней привлекло их внимание, и заострённые концы быстро поползли на звук, укрывая всю землю под собой. Тёмное, толстое, тело, сверкающее в свете луны, огромным шлангом тащилось за шипастой головой, выпуская в стороны множество тонких щупалец. Мне кажется, я даже почувствовала отголоски её эмоций. «Жрать»!
Хищники, не видя ничего, продолжали приближаться.
Я не знала, кого бояться больше: лиану, что стремительно двигалась в сторону моих врагов, или оборотней, которые готовились уже прыгнуть, чтобы добраться до своей жертвы – меня.
Я всё пятилась и пятилась к машине, не сводя глаз с тварей. Сказать, что я испугалась – ничего не сказать. Волосы на руках встали дыбом. В голове пульсировала одна мысль: «Бежать!». Растение, или что там ещё, меня не видело. Как же вовремя появились оборотни. Похоже, оно реагирует на звук. Тут я, как назло, споткнулась о трещинку в асфальте и заскулила от боли и раздражения. Щупальца на мгновение остановились, а потом ринулись ко мне с огромной скоростью. Оборотни увидели опасность и затормозили в недоумении. Почему эта тварь посчитала меня более удобной жертвой?
Как только я запрыгнула в машину и захлопнула дверь, в то самое место, где секунду назад была моя нога, раздался удар. Машина сдвинулась вбок, а на двери появилась вмятина.
– Ого, сильная зараза.
Руки дрожали, и я никак не могла повернуть ключ зажигания.
Дети в стопоре сидели на заднем сиденье, схватившись за руки. Когда сын успел перебраться назад? На секунду выдохнула.
– Мам, кто это?
– Твари, – от отчаяния, зажмурила глаза. Объяснять что-то была не в состоянии. Ребята прилипли к окнам, пытаясь в темноте разглядеть происходящее. А потом машину тряхнуло ещё раз, да так, что она сдвинулась с места. Двойняшки завизжали. Я уже успела завести мотор и включить фары. Лучше бы не видела. Машину всё туже и туже обволакивали гибкие лианы, толщиной с хороший канат. Обжёгшись о свет, они прыснули в стороны, но не убрались далеко. Отростки изгибались в воздухе, перемешивались, скручивались в узлы и снова распрямлялись, будто раздумывали: нападать или нет. Словно клубки змей сплетались своими телами перед нами. А потом я увидела её – ту самую головку цветка. Большая, метр в диаметре, с зубами-ножами по периметру вместо лепестков. Они двигались по кругу, издавая беспрестанный скрежет. В том месте, где у нормальных цветов располагался пестик, зияла тёмная пещера, которая всё расширялась и расширялась. Голодная. Она готова заглотить в своё чрево что угодно: меня, оборотней, машину.