Девушка смотрела на меня, расширив глаза от удивления или ужаса, я не стала разбираться. Кинула ей пульт и вылетела из магазина.
Молча села в машину, и ничего не говоря, выехала со стоянки.
– Ты что себе позволяешь? – неожиданно подал голос охранник, – ты хоть понимаешь, что с тобой будет дальше?
– Не твоё дело, думаю, тебе нужно беспокоиться о себе. Как тебя зовут?
– Игорь Андреевич, – с раздражением ответил мужчина, чуть помедлив.
– Ты можешь мне соврать? – уточнила я.
– Нет, – его голос дрогнул от злости.
– Если я прикажу тебе не рассказывать о нас, ты сможешь нарушить приказ?
– Да, когда снимут ошейник. Уж я тогда… ты представляешь, что я с тобой сделаю? – охранник даже облизнулся, мечтательно закатив глаза.
– Хватит, перебьёшься, – резко рыкнула я. – Достал.
Как же меня раздражают такие самоуверенные самцы.
– Почему женщины не помнят своего прошлого? – задала я главный вопрос, который постоянно крутился в голове.
Тишина удивила, и я посмотрела на пленника в зеркало. Его лицо исказила судорога. Он боролся. Ошейник искрил голубыми волнами. Но, охранник сопротивлялся. Силён. Затем, средство укрощения стало сжиматься, и пленник захрипел. Так-то. Почувствуй, что чувствуют женщины.
– Девкам стирают память, – наконец прорычал он сквозь явную боль, – они ничего не помнят. Но это тайна. Теперь за тобой будут охотиться. Зря ты это спросила. Я был под клятвой.
– Вдохни, – приказала я вновь, чувствуя, что ошейник может и убить «раба». Смерти никому не желала. Поэтому, убедившись, что охранник дышит, удовлетворённо продолжила допрос, – а кто стирает память и как он это делает?
– С помощью вот этого украшения, – охранник постучал по горлу. – Все пульты подключены к центральному. Как только на девку цепляют ошейник подчинения и активируют его, память стирается. Какие-то заумные технологии. Я не вникал. Затем, хозяин вкладывает ей новые воспоминания обо всём: о детстве, о родственниках о том, кем работала. А потом все живут долго и счастливо. Но не все заморачиваются полными воспоминаниями. Достаточно сказать, что рабыня была всю жизнь рабыней, и девки принимают это за чистую монету.
Я поморщилась. Как всё ужасно. А что это за выражение такое про чистую монету. Как-то странно звучит. Разве бывают деньги грязные? Но, Ина говорила про то, что она уже попав в город ничего не помнила. Правда, мысли улетучились, когда я увидела ЕГО.
Мы въехали на центральную площадь города, и я тут же затормозила. Так же как и в Картерии, в середине возвышалась статуя. Только Бог развлекался не один. Его полуголая фигура, окутанная простынёй ниже пояса, высокомерно взирала на обнажённых девушек, что возлежали у его ног. Их тонкие руки с благоговением тянулись к босым ступням в желании дотронуться, а губы – поцеловать. На каждой девушке, кроме ошейника с шипами, не было ничего.
– Какая мерзость. В нашем городе памятник выглядит по-другому. Там хотя бы всё пристойно, – отвернулась я от Картуна. Раньше мне и в голову не приходило, что статуи могут отличаться. Да и откуда? Я ведь видела только одну.
Что же это получается? И на картах городов и на скульптурах одинаковые символы. В Кандалынске – ошейник как символ рабства. В Картериии – игральный кубик. Только я не заметила, чтобы наш город являлся центром игромании. Или я чего-то не знаю.
Рассматривать ещё что-то расхотелось. Мне бы переварить то, что увидела и услышала. Спасать Ину передумала. Кто я такая, чтобы мешать исполнившейся мечте? Её коллега пусть сама делает свой выбор. Надоело всем помогать и получать в спину нож.
– А у вас странное имя, – я задумчиво крутила баранку, пытаясь найти нужный поворот к дому доктора.
– Да? У меня-то как раз нормальное. А у вас? Дайте догадаюсь, наверняка три буквы, максимум – четыре. Аля, Ина, Яна? – всё ещё хрипя, съязвил «раб».
– Это распространённые имена. Ничего удивительного. У меня действительно три буквы в имени, у сына – четыре, у дочери – пять. Так что, как видите, ваша теория с моей семьёй не сработала.
Охранник на секунду задумался.
– Всё равно тебе не уйти. На что ты надеешься? Артефакт над воротами не выпустит. А уж потом я сделаю всё, чтобы ты попала ко мне. Я давно стою на очереди. Только в последе время мало женщин появляется.
– Появляется? – зацепилась я за это слово, – они что, с неба падают?
Игорь Андреевич резко замолчал.
– Если женщин так мало, зачем вы их вампирам отдаёте? – вспомнила я один момент