У меня сотрясение. Явное. Привидится же такое. Пребывая в состоянии шока, я так и поглядывала в зеркало, но картинка не менялась. Неоновый свет лился из расщелины, а клубы чёрного дыма становились всё прозрачнее. А потом я почувствовала гнев. Он распространялся вокруг, как цунами, и давил на психику. Захотелось стать земляным червём и закопаться под толстым слоем листьев. Молча рыть почву, перепахивая её и обогащая кислородом. И стало мне себя так жалко, что из уголков глаз скатились слезинки.
Так, стоп. Не раскисать. Чего это мне захотелось всплакнуть? Выбрались из пекла – радоваться надо.
Чем дальше отъезжали от города, тем легче становилось на душе. Словно тяжкий груз какой-то уродливой вины отпускал. Вины за что? Не знаю. Только очень отчётливо прочувствовала гнев, разлитый в пространстве. Чужой гнев. Давящий. Превращающий разумного человека в обугленный скелет, горку пепла.
– Я уже испытывала подобное, – тихо сказала Лика.
– Когда?
– Сегодня, когда потеряла сознание. Там чувствовала такую же ауру.
– Да, ты что-то говорила. Видела чужую жизнь или другой мир? Извини, я не уловила суть.
– Не извиняйся. Я бы тоже не поняла. Мне и самой всё это кажется странным и действительно страшным.
– Да? Не думаю, что хочу это знать, тем более, тут дети.
– А мы любим ужастики. Расскажите, пожалуйста. Нам интересно, – Сеня ответил за двоих, но их мнение редко отличалось.
– Хорошо. – Лика прикрыла глаза, видимо, собираясь с силами или вспоминая видения. – Я видела начало. Мужчина и женщина стояли на холме, наблюдая за закатом. Казалось, что сама огненная стихия обрушилась на небосвод, раскрашивая заход солнца в хищно алый.
– Не к добру это, – нахмурился староста деревеньки, что расположилась под холмом.
– Надеюсь, нас пронесёт. Мы же так далеко и от столицы с её интригами, да и от торговых трактов тоже.
– Нет, тут что-то мощное грядёт. Затронет всех. Если это то, о чём я подумал, то весь наш мир изменится.
– Да что ты такое говоришь? – запричитала его супруга. Она знала, что муж никогда не ошибается. Он владел маленьким даром предвидения, но от этого ещё страшней, ведь со дня на день она должна родить. Как выпустить ребёнка в мир, который вот-вот изменится «Не к добру»?
К утру женщина родила. Видимо, волнение сказалось. Но, мальчик родился здоровым. С первых дней удивлял спокойным характером и аппетитом. В деревне его любили за любопытство и желание во всём видеть игру. Он так и жил, играючи. Играючи чистил лошадей, пахал поле, дрался со сверстниками. В четырнадцать лет, развитый не по годам, он попросил сменить ему данное при рождении имя Александр на Картун.
Я ахнула, услышав знакомое имя местного бога.
Да. В этот мир пришёл бог, вернее, полубог.
Родители сопротивлялись, им не нравилось чуждое имя, но когда сын перестал откликаться на своё, смирились. К шестнадцати годам Картун не прекратил играть. А ещё, он полюбил спор. Вскоре ему должен был каждый житель деревне. Юноша со всеми спорил и всегда выигрывал. Спор – это то, что давало Картуну жажду к жизни, новым свершениям. Стимулировало мозг и пополняло карман.
Когда парню стукнуло восемнадцать, его родители умерли. Поехали на ярмарку в город, и на обратном пути были убиты разбойниками. Никто не искал убийц и не наказал. Тогда Картун сам решил разобраться с этой проблемой. Его не было полгода. А когда вернулся, его не узнали: худой, обросший и злой. Раньше в его лёгком характере не было такой черты.
– Родители отомщены, – доложил он новому старосте, а потом собрал вещи и подался жить в столицу.
Там Картун поступил в военную академию. Помимо учёбы, интриган постоянно спорил. Он достиг невероятных высот в мастерстве коварства. С виду обычный парень обладал недюжинным умом и хитростью. Он быстро пробился в командование армией. А потом приблизился к императору. Начал манипулировать и им. Страна увязла в междоусобных войнах. Зато Картун не скучал.
– И что дальше? Какое это имеет отношение к нам? – заслушавшись историю, потеряла нить.
– Потерпи. Подхожу к сути.
Картуну при императоре стало скучно. Он давно уже сам управлял империей, но примерять символ власти не хотел. Меньше спроса и больше свободы. Этот мир ему не нравился. Слишком отсталый и примитивный. Прогресс топтался на месте. Люди жили простой до оскомины жизнью. И Картун решил разворошить это сонное царство, вернее, апатичный мир. Ничто не двигает прогресс лучше, чем война. Власть полубога в своей империи была безграничной. Только империя показалась Картуну маленькой. Он замахнулся на соседние государства и покорил их. Чужие земли сначала разорили, жителей признали рабами, а потом принялись восстанавливать, облегчая жизнь введением новинок техники.