– Вот так совершается переворот власти. Просто не будет, но больно девушка храбрая, местами безрассудная. Надеюсь, среди местных жительниц найдутся и с более спокойным характером, чтобы уравновесить бунтарку.
– Поехали, мама. Скоро стазис спадёт, – сын, как всегда, оказался на страже времени, пока я разглядывала причудливые позы.
– Да. Пора. Командуй. – Я улыбнулась сыну. Словно тяжесть упала с плеч. Так рада остаться втроём. Когда Лика решила вернуться, поняла, что безумно этому рада. Устала объясняться, спасать. И, как бы ни пыталась отмахнуться, понимала, что Лику не могу воспринимать по-другому, только как гонца, принёсшего плохую весть.
Особых разрушений не наблюдала. Так, несколько выбитых стёкол. Мы пробирались по краю города. Ещё в паре мест видели прямые стычки, только девушек было меньше, и везде я замораживала мужиков, давая дамам возможность скрыться. Агата высовывалась в окно и кричала название магазина, что произнесла Лика.
Так, мы с подсказками Сени выехали на нужную нам дорогу. Город остался позади, и я выдохнула с облегчением. Всё-таки страшно это – рабство, перевороты. Надеюсь, Лика справится.
Дорога оказалась обычной, как и все тут. Асфальт, ухоженные обочины. Аккуратные стоянки. Чередующиеся лесополосы.
– Агата, а в том мире есть леса?
– Да. Разные. Есть хвойные, есть лиственные. Особенно красивы берёзовые. Здесь таких деревьев нет. Стволы белые с чёрными мазками. А под ними грибы растут, подберёзовики. На юге, где всегда жарко, там совершенно другие растения. Они не выносят холод, но зато самые сочные фрукты привозят оттуда. Я нигде не была. Всё знаю только из книг и интернета.
– А у городов есть названия?
– Конечно. Наш называется Бережок.
– Красиво. Скажи, а ты можешь уйти из этого дома?
– Куда? Мы иногда с Сеней убегаем, но всегда возвращаемся. Там хоть образование дают. Покормят да оденут. Кстати, мы вернёмся уже умными. Ведь, насколько я понимаю, время там и тут идёт по-разному, – развеселилась Агата.
– Интересно, а я смогу там вас отыскать? Это сложно?
Дети удивлённо затихли.
– Мам, а ты зачем об этом спрашиваешь? – неожиданно насупилась Агата.
– Хочу понять, можно ли вас найти и забрать оттуда.
– Есть семьи, которые усыновляют или удочеряют детдомовских детей, только взрослых никто брать не хочет. Ведь «У них уже сложился свой характер, и перевоспитать не получится», – потерянно процитировала кого-то Агата.
– Это же замечательно! Если можно забрать, то, конечно, заберу.
– Если ты вспомнить сможешь, – буркнул Сеня.
Сверкнувшие радостью на мгновение глаза Агаты, тут же потухли.
– Может, у тебя там уже есть семья. И дети, – добил меня сын.
А я вспомнила те голоса, что слышались мне.
– Да, это проблема. Я не семью имею в виду, а память. Надо придумать, как сохранить знания. Если мы все потеряем память, то и ваша учёба пойдёт насмарку. А вообще, всё очень странно. Получается, что мне внушили ложные воспоминания, но не потрудились довести дело до конца. Видимо, так и у всех. От этого и происходит своеобразная разбалансировка организма. У людей случаются срывы. Потому что в глубине сознания они понимают, что дети не могут появиться просто так, из ниоткуда уже взрослыми. Все эти пробелы в памяти, неясные детали и приводят к вопросам, на которые нет ответов. Они начинают тревожиться, плохо спать, а потом слышать голоса, как и я.
Дети совсем приуныли.
– Я не буду ничего обещать, но постараюсь вас найти, – искренне посулила я. – А как вы там выглядите? – продолжала допытываться я.
– Да обычно. Непохожие совсем. Я брюнетка. Сеня – блондин.
– А сколько вам лет? Что-то я совершенно это упустила из виду.
– Нам столько же. Мы заканчиваем девятый класс.
Интересно, я-то почему играла? Понимаю – дети, но я-то уже не маленькая. А мой ребёнок, какой он и с кем без меня. А муж? Судя по интонации, он меня любит. А я? Но… как же Алик?
Я только сейчас подумала о муже. У него тоже имя длинное – Александр. Это дома я его зову коротко. Значит, и он в курсе. Резко остановила машину. Кругом ложь. Одна сплошная ложь. Я считала нашу семью идеальной. А на самом деле… что на самом деле? Я обернулась к детям.
– Алик, он? – голос сорвался.
– Мы не знаем.
Внутри всё жгло от разочарования. Это самое страшное, что могло случиться. Никто меня не трогал, давая возможность подумать.
– Мам, мне надо выйти.
Я посмотрела на дочь и словно выплыла из какого-то омута.
– Это всё магия. Она бурлит в тебе, делая раздражительной и нервной. Я читала книги про попаданцев. Когда у них появлялись силы, а сосуды атрофированы, то организм перестраивался. Обычному человеку становиться магом во взрослом возрасте всегда болезненно.