– Сия, нужно уходить – оборотень разбушевался. Он сейчас занят тем мужиком. Срочно поднимайся и двигаемся в дом.
Один глаз открылся. В висках стучали колокольчики. Похоже, сотрясение.
– Дети? – я с надеждой взглянула на мужа. И он меня понял.
– Они спрятались в доме, но постоянно хотят броситься на помощь. Это не оборотень, это машина для убийства. А регенерация у него, почти моментальная. Никогда такого не видел. Они не должны быть в этом мире. Как эти твари сюда попали? Не иначе разлом где-то произошёл, – бубнил Алик, помогая подняться. Он заставил меня опереться на своё бедро, и мы поковыляли. Я еле передвигала ногами. Кто меня так приложил? Один глаз заплыл, и его заливало что-то горячее. Похоже, ветка прошлась рядом. Ещё бы чуть-чуть…
Со стороны возившихся раздался выстрел. Мы на секунду замерли, а потом ускорились. Ну, насколько могли. Силы откуда-то прибавились.
– Не уйдёшь, тварь, – злой голос Игоря Андреевича, прозвучал неожиданно. Я думала, что его оборотень задрал, но он оказался удивительно живуч. Обернулась из чистого любопытства. В нескольких метрах от нас, пошатываясь, стоял охранник, а в лицо мне смотрело дуло пистолета. Преследователь выглядел не очень. Висящая лоскутами одежда не мешала ему злобно сверкать глазами и кривить губы. Да что ему от меня надо? Я ведь отпустила его тогда. Не навредила, разве что самолюбию. Ах да, это же у мужчин больное место. – Это всё из-за тебя. Сдохни уже. – Раздался выстрел, но Алик каким-то чудом успел меня развернуть, и пуля попала ему в горло. Он захрипел и осел на землю. Я рухнула следом.
– Люблю, – прочертил он губами. Внутри что-то булькнуло, тело дёрнулось, и Алик затих навсегда.
Я неверяще смотрела на мужа. Нет. Не может быть. Только не он! Не-е-ет!
– И тут выкрутилась. Это был последний патрон. Но, ничего, я тебя и голыми руками придушу, – мужик, тот, который Игорь откинул в сторону оружие и похромал ко мне. К своему ужасу, увидела, что это не одежда, а куски кожи висят вдоль тела. Из ран хлещет кровь, но он словно одержимый, шёл ко мне. От увиденного волосы встали дыбом, но сдвинуться с места не смогла.
«Беги» – кричало сознание, но где взять сил?
Из дома выскочили дети и бросились к нам.
– Спасайтесь, глупые, – прошептала одними губами. Я видела, как за спиной охранника поднимается уже не человек – животное. Комбинезон затрещал в нескольких местах и отвалился, как ненужная тряпка. Клыки взметнулись, длинные когти сверкнули, и голова Игоря Андреевича покатилась в сторону.
Я с удивлением взглянула в налившиеся кровью глаза оборотня. Всё дальнейшее произошло слишком быстро, чтобы я могла что-то изменить.
Прыжок огромной кошки с зубами, похожими на сабли. Взмах рукой, и время замораживается, но не мгновенно, а постепенно. Кошка летит вперёд, выставив когти. Намахивается. Моя грудная клетка успевает подняться и наполниться воздухом.
Перед глазами мелькнули спины детей, которые, как и Алик, заслонили меня собой. Тут же раздался хруст костей и громкий крик.
Даже понять не успела, как сердце замерло. Короткий замах лапой, и острая боль прострелила грудь. Длинные когти распороли мне горло и грудную клетку. Последнее, что увидела – застывшие страх и боль в глазах уже мёртвых детей.
16. Возвращение
Боли я особо не чувствовала. Только в самом начале, а потом сознание уплыло в темноту. Непроглядный туман обволакивал, но не давил. Всё казалось таким родным и знакомым, что захотелось пошалить. Сгребла в ладонях невесомый сгусток, скатала его в виде шарика и пульнула в неизвестность.
Горячий порыв воздуха сбил меня с ног. Ответочка прилетела.
На лоб упала капля. Здесь идёт дождь? Я крутила головой, пытаясь осмотреться, но ничего вокруг не видела. Новая капля упала на лицо, и я стёрла её пальчиком и попробовала на вкус.
Солёная.
Дождь солёным не бывает. Тогда что это? Слёзы? Но, чьи? Я поднялась, потёрла то, на что упала и пошла на шум. Он, то усиливался, то отдалялся. Словно эхо разносило множество голосов. Я шла долго. Устала. Решила отдохнуть. Но, как только я вытянулась и положила голову на руку, голоса стали чётче.
– Настя, вернись, – на щеку снова упала тяжёлая капля. Но как? Я ведь лежу лицом вниз.
– Кто ты? – голос слушался, но мне казалось, что говорить я не должна, что может быть больно. Это странно.
– Мама, – детский голосок сорвал с меня покрывало спокойствия. Где-то плохо ребёнку. Он потерял родного человека. Нужна помощь.
– Где ты? – крикнула я, пытаясь прорваться сквозь марево сгустившегося плотного тумана.
– Любимая, нам… мне плохо без тебя. Я жду. Возвращайся, – мужской голос был наполнен такой тоской, что мне захотелось утешить его владельца, успокоить.