– Тогда идём? – я спустила на ноги Полю, и она схватила меня за пальчик, не желая отпускать вновь обретённую маму. Для меня всё казалось странным. Это для них прошло немного времени, а для меня несколько лет. Как переключиться? Даже пресловутый компьютер стоял на месте. Хотя Олег же не знает, что именно игра всему виной. Когда поймёт – компьютеру не поздоровится. Эх.
Обед прошёл на подъёме. Все веселились. Я тоже, но приближение разговора немного заставляло нервничать.
– А давайте посмотрим сердечки, – воодушевилась я, и Ланочка достала огромную кучу вырезанных руками разноцветных сердец. Мы уселись на полу. Так было удобнее.
– Читай и угадывай, кто это сказал, – предложил Олег, а я заранее приготовилась реветь. Это так… приятно.
Достала первое.
«Твой голос завораживает».
– Это явно писал папа, – улыбнулась я. Какое счастье, что можно безболезненно дарить эмоции. Все захлопали в знак того, что я угадала.
Затем второе.
«Красивая и милая».
– Это явно Светлячок так думает! – я засмеялась.
– Угадала! Ты действительно красивая! – Света счастливо улыбалась в предвкушении.
«От твоих поцелуев проходят любые раны».
– Такое мог написать только папа, – снова улыбнулась я, лукаво поглядывая на Свету.
– А вот и нет! Это тоже я сказала. Ты когда подуешь на ранку и поцелуешь возле, то становится легче. Боль уходит, и снова хочется бежать на улицу, лазить по деревьям.
Я удивилась. Не думала об этом в таком ключе.
– Тащи следующее.
«Ты умеешь создавать в доме уют».
Я посмотрела в глаза родным.
– Мама, такое мог написать любой, но, думаю, что это сделала именно ты! – посмотрела на мать мужа.
– Ты права, – свекровь тепло улыбнулась. – Читай следующее.
«Твой борщ готов есть каждый день!!!».
– О, ну спасибо. Конечно, это написал папа.
Радостные хлопки возвестили о правильной догадке. Я ещё долго восхищалась фантазией родных. Последняя надпись оказалась символической.
«Между нами никогда не было тайн».
Я чуть не разревелась, но именно эта фраза вернула меня в реальность. Пока что есть одна.
– Олежек, это ты написал, – взглянула на мужа, спрятав улыбку. Он тоже серьёзно смотрел на меня. Свекровь, почувствовав, что нужно забирать детей, засуетилась.
– Уже поздно. Сегодня ночуете у меня, – Вера Николаевна радостно хлопнула в ладоши, переключая внимание детей на себя.
Света недовольно скривилась.
– Я купила мороженое, давайте собираться, – глазки детей вспыхнули огоньком.
– Лозеное, – громко крикнула Поля и стукнула ладошкой по полу.
– Ура! – вторила ей Лана, моментально забыв о чём думала до этого.
Я всегда удивлялась. Мороженое во всех магазинах одинаковое, но у бабули Веры детям оно казалось по-настоящему волшебным. Вот умела эта женщина создавать какую-то необыкновенную атмосферу у себя дома.
Собрались быстро, ибо жарко, и ничего с собой, типа тёплой одежды прихватывать не нужно. Олег положил в пакет запасные вещи, и шумная часть нашей семьи ушла.
Растерявшись от оглушающей тишины и немного мандражируя от предстоящего разговора, да и от предвкушения, я растёрла плечи, избавляясь от набежавших мурашек.
Горячий неожиданный поцелуй смёл все мои мысли напрочь. Я только и успела, обнять мужа за шею, когда он подхватил меня на руки и прямиком направился в спальню.
– Я так соскучился, что спать тебе сегодня не дам, – прошептал он мне на ушко, срывая в бешеном темпе одежду.
И своё слово сдержал! Я уже и забыла, какой мой муж может быть неугомонный. Всю ночь он показывал мне, как соскучился. Си-и-ильно. Уснула только к утру, и то, взмолив о пощаде, ведь пока силы полностью не восстановились.
Проснулась, пошарила рукой, а рядом пустота. От разочарования даже подскочила в постели.
Фух. Звук из душа подсказал, что муж там. Расслабленно откинулась на подушку.
Как я могла забыть его? Там, в игре. Этот одуряющий запах пота, нежную кожу. Наподдала бы хорошо тем, кто нас разлучил. Хочется постоянно касаться, гладить его чуть подрагивающими от возбуждения пальчиками. Но, ещё до дрожи мечтаю окунуться в его глаза, меняющие цвет в зависимости от эмоций. Чтобы он провёл шершавыми подушечками пальцев по лицу, спустился ниже, в ложбинку. А потом притянул к себе: кожа к коже. Поцеловал так, чтобы воздуха не хватило: до помутнения в голове, как умеет только он. И не отпускал. Никогда. Чтобы под тяжестью его тела я, наконец, почувствовала полную защищённость.
До сих пор кожа горит от его прикосновений, обжигающих поцелуев, а уши краснеют от пошлостей, что он шептал мне на ушко всё утро. После десяти лет забвения не хочется терять ни одной минуты. Кто знает, что придумают эти боги дальше?