Вы пишите мне, что в каждой главе есть своя интрига. Спасибо, конечно же, спасибо. Но мне хочется вам ответить, что на самом деле всё ещё впереди. Потому как события, их развитие, они порой неподвластны нам.
Итак, перекрёстный огонь взглядов за ужином и удивительная тишина.
Наша семья молчаливо отслеживала ситуацию. Я просила адвокатов из Лондона не покидать «скромное» жилище, что приютило их, пока посланник архиепископа Кентерберийского, и старший брат моего бывшего супруга не уедут в Лондон.
И вот на исходе были уже третьи сутки их пребывания в замке, а гости не покидали отведённые для них покои. Вернее, будет сказать, что покидали: - переговоры и совместные обеды, наше общество было весьма разносторонним.
Как говорится у всех свои интересы.
Управляющий Томас Веера, его не нужно было учить и просить о необходимости нашего с Дашей и дочерью уединения, гостям было предоставлено отдельное крыло в замке. Они не пользовались источником, но все необходимые удобства имели в своих совершенно обычных покоях.
Мы же считали часы и минуты в ожидании тех самых слов, что должны были прозвучать ещё на второй день, я будто слышала их:
«- мы не смеем вас больше занимать и пользоваться гостеприимством, мы вынуждены откланяться».
Ну?
Может быть, сегодня?
Тщетно.
Спрятав накануне все найденные мною рукописи, конечно же, не дочитав их до конца, я решила, что хватит жить чужими жизненными приключениями. Владимир Афанасьевич, приехав из дальнего поселения, был весьма удивлён происходящим в замке.
Думаю, что он однозначно советовался с виконтом д’Блекур и бабушкой Алекс; в результате та не отходила от нас с дочерью ни на шаг.
- Миледи Ольга, я присутствовал на вашем венчании.
Голос preacher (проповедника) звучал глухо, мне нравилось его гипнотическое звучание.
Но.
Он будто был взволнован, и в то же время очень настойчив; металлические нотки в простых на первый взгляд интонациях очень раздражали. Отложив в сторону маленький томик Шекспира, я попыталась настроиться на мирную беседу.
Но как это возможно было сделать?
Возле прекрасного старинного фортепьяно стоял Он.
Ещё одна копия Георга, другая, похожая и нет...
Их что всех троих одна мать родила?
Хотя нет это невозможно.
Этот экземпляр вероятно, день и ночь занимается спаррингом на рапирах. Силён, опасен. Очень. Мне казалось я в дурном сне. От него разило безумством.
Хотела вытереть взмокшие ладони об изумительное вышитое платье, что пришлось одеть к ужину.
«-… к чёрту смену нарядов, к чёрту гостей, когда же они уедут»?
- Преподобный Хенсли…
Он поморщился, я что-то спутала и назвала его не соответственно англиканским церковным канонам.
- Миледи, вы же приняли нашу веру перед венчанием…
Шелест шёлкового наряда бабушки дал мне понять, что она совсем рядом.
В голосе проповедника Аллена Хенсли же слышался упрёк. В голосе, буквально во всём, один только упрёк.
- Я вижу вас совсем заблудшей, ваша душа мечется. В имении слишком много католиков. Сами же вы вновь посещаете православную церковь.
- Лорд Стефан Сегрейф, занимаясь моим воспитанием, не принуждал к смене конфессии. Почему он не приехал?
- Он совершенно избаловал вас, но думаю, даже для него, будет большим ударом весть о вашем разводе.
«…- что же тебе нужно»? - язык не поворачивался назвать мистера Хенсли святошей. Хотя одна мысль была, если честно. В знаменитой программе двадцать первого века, один известный артист, которого достала, как я помню бывшая супруга из Америки, улыбаясь в камеру и помалкивая весь вечер в конце вдруг произнёс:
– «денег хотят, денег».
Его улыбка на тот момент поразила меня в самое сердце. Брошенный загулявшей супругой, в состоянии стресса и очередных запоев он был не нужен никому, живя в подвале старого дома в Москве. Но как только его жизнь наладилась…
Сколько же им нужно отступных?
Наличности нет, я опять-таки вложилась в коммерческую затею купца Александрова.