Было видно, что девочка старается подбирать слова. Она взвешивает всё.
- В замке?
- Да. Очень давно.
- Ты помнишь своё имя? Кем ты была?
- Нет. Это неважно, это больно, но я помню многое другое.
- Например?
- Одевайся, я покажу.
Она наблюдала за моей суетой.
- Одень те лосины, что одевала под килт для езды верхом и тунику. А ещё удобную обувь.
А спустя ещё несколько минут мы стояли возле большого камина, который никогда не использовался по назначению в маленьком кабинете. Я и заходила-то в него очень редко.
Находясь в своеобразном эркере, он был тёмным и неуютным. Толстое мутное стекло на окнах было всё, будто прошито металлом из прутьев, создающих определённую решётку. Громоздкий стол из тёмного дерева и жёсткое кресло к нему из той же породы дерева, большая картина на стене.
«-… средневековье какое-то».
Я в отупении смотрела, как тихо сдвинулась кладка за высокой колонной и на нас пахнуло на удивление не затхлым, а даже можно сказать свежим, но влажным воздухом.
- Пошли.
Я отрицательно махнула головой.
- Для нас лабиринт безопасен. Пошли.
- А крысы?
- Что? Крысы, это те, кто сейчас разместился в гостевых покоях. Их нужно бояться. А зверушки если и есть в лабиринте, то поверь, как только они услышат нас, то сразу разбегутся.
«- … она удивительна, никто не должен знать, что она другая. Слава всевышнему, что я не родила её в двадцать первом веке, её разобрали бы на винтики».
Эта мысль не давала мне покоя.
- Аннушка, подожди.
- Хорошо. Я иду с тобой.
- Мама. Смотри, это важно. Как только ты заходишь в лабиринт, ставишь на место примерно такую же выступающую конструкцию как в этом месте. Всё это должно за тобой закрыться. Никто не должен знать, что в замке существует другое жизненное пространство.
- И Даша?
- Никто. У Дарьи Алексеевны есть возлюбленный. Правило номер один нельзя никому доверять.
- Чьё правило.
- Не помню чьё, просто правило.
Через некоторое время мы оказались в маленькой гардеробной в её покоях. Затем переход снова в моём кабинете. Хан, всё понимая, сторожил спальню дочери. Меня просто оторопь брала от происходящего.
- Это всё? Ты помнишь только это?
- Нет, научись сама открывать. Каждый день ты будешь изучать подземелье. Кто мой отец? Тот лорд, что вчера настаивал на своих вопросах?
Как вы понимаете пришла моя очередь быть откровенной с дочерью. В свои практически двадцать шесть лет я не знала, с чего начать:
- Твой отец. Я вынуждена была оставить его… В двадцать первом веке.
Мы снова были в моей гардеробной, и я шёпотом рассказывала ей свою историю. Её глаза таинственно сверкали в темноте закрытого помещения, словно две звезды, они будили во мне давно забытые эмоции и воспоминания. Мне вновь виделся электропоезд и скорость машин по автостраде, музыка ночного города на берегу океана.
И тогда я начинала шептать будто скорее и увереннее, словно боясь нарушить этот магический момент. Шёпот мой, я надеялась, он проникал глубоко в её душу. Расскажи я такое двоюродному братцу Сашеньке, что остался в мраморном доме возле трёх озёр, я уверена, он бы совсем не понял меня. Вернее, понял бы, но всё согласно своего возраста. Анна же сидела на сундуке рядом застыв, будто её тело забыло, как двигаться. Мыслительный процесс в её голове был удивителен.
- Ты управляешь этим? Скольжением? Отчего мне кажется, что ты можешь исчезнуть? Отчего вокруг тебя воздух порой будто колышется?
- Не совсем. Не управляю. Просто иногда хочется всё бросить и убежать от отчаяния. Эти мужчины, они так похожи на твоего отца.
- Куда бежать?
- Всё равно. Уйти от проблем, знаешь такое чувство?
- Но ты можешь оказаться…, да хоть где. Где тебе будет казаться на тот момент, что ты в безопасности. На что ты собираешься жить в новом мире? На тебе практически нет украшений.
- Их у меня действительно нет. Не до украшений было всё это время.
- А то ожерелье, что якобы украли в Санкт-Петербурге?