- Княгиня готова закрыть на многое свои глаза. Поверь, бабушка всему для себя находит объяснения, её любовь очень уникальная и избирательная. Но вот твоя новая няня – католичка и к тому же ещё испанка… была шоком для всех.
- Княгиня уже задавала вопросы?
- Да уж. Задавала…
- И?
- Если есть возможность общаться с носителями иностранного языка, почему бы и нет? Ведь бабушка сама прекрасно говорит на французском. В конце концов, она поняла мою идею.
- Я хочу брать у неё уроки. Вернее, брать будешь ты, а я буду рядом рисовать и играть. Хорошо? Дождёмся её приезда. А сейчас у нас совсем мало времени для приготовлений.
- Сколько?
- Думаю, Новый год мы встретим в столице Шотландии.
- А твоё трёхлетие?
- Возможно, и его. Это будет наш себе подарок. В апреле все наши приедут к нам в гости. Мы не будем ожидать от кого-то сюрпризов. Мы сами себе сюрприз, не так ли?
Как я понимала её. На людях маленькая русская княжна Анна-Мария Полячек предпочитала молчать. Она тихонько каталась на пони в седле восседая на женский манер или играла с Ханом на улице под присмотром нянек. Псы не подпускали к девочке чужих.
Разнообразия в жизни хотелось очень, политика сдерживания внутренних страстей в один из моментов могла дать большую трещину. Хотелось общества и шума небольшого города.
Изначально это было нашей с дочерью маленькой тайной. А затем о ней стал знать наш начальник охраны, сеньор Бернандо Роблес, который послал нужных людей в столицу.
Цель поездки - узнать историю небольшого строения, принадлежащего когда-то нашей семье практически в центре Эдинбурга.
А позже известие о том, что дом продан одним из наших предков не был уж прям такой неожиданностью для Аннушки.
- Мы купим себе новый. Только свой.
Шептала она мне перед сном. И мы смиренно ждали отъезда бабули, с тем чтобы спуститься всё же в подвалы замка. От мысли об этом путешествии у меня захватывало дух.
- Аннушка, ты действительно помнишь, как туда идти? Вдруг обвал или ещё что-то?
- Матушка, если бы что-то случилось с замком за прошедшие века, источник бы стал другим. Повысилась бы температура, или вовсе бы он исчез. Верь мне.
***
В то утро мы вышли к завтраку очень рано. Сеньора Катрин Пломмия накрыла для нас овальный уютный столик практически на кухне. Старшая дочь управляющего Томаса Веера - Тереса, разогнала прислугу по местам. Жданка приводила в порядок наши покои. Жёсткий контроль и дисциплина во всём. Замок жил по своим правилам. Покои бабушки были убраны и закрыты, ожидая её приезда.
Буквально всё в имении изменилось; из господ в нём проживали только мы с дочерью. А ещё самые доверенные лица. Письма от виконтов — близнецов приходили всё реже и реже. Военные действия во Франции коснулись её юга, что граничил горами с Испанией. Наполеон не готов был сдавать свои позиции. Тулуза была в осаде, в Париже стояли русские войска.
- Сеньора Пломмия составьте нам компанию. Бекон сегодня удивительной прожарки и яйцо сварено, как я люблю. Убедитесь сами.
Женщина, улыбнувшись, не отказываясь, присела с нами за стол. Лёгкая беседа не о чём на испанском языке. Меня поправляли очень корректно.
В какой-то момент смуглая натруженная рука женщины коснулась моей ладони. Наши взгляды встретились. Я ощутила тепло доверия и любви.
- Спасибо вам сеньора.
Её бровь взметнулась, а глаза увлажнились.
- За заботу.
- Наши семьи жили веками вместе. Мы ждали вашего приезда с дочерью госпожа маркиза. Ведь недаром местная знахарка рассказывала нам о рождении новой звезды.
Я облокотилась на спинку удобного стула, кофе был изумительным, его аромат и голос сеньоры убаюкивал:
- … при этом древний первородный показал своё истинное лицо: склера глаз стала кроваво-красной, появились тёмные вены, кожа пошла трещинами, и клыки, с них капал яд, от которого плавился каменный пол замка.
Все они слышали эту легенду и считали её всего лишь, чьим-то вымыслом, или просто красивой сказкой. И только первородные знали: при встрече с единственной, предназначенной тебе Вселенной сердце начинает биться только для неё.
Женщины всего мира были с ними несовместимы, они не могли зачать дитя, не могли согреть остывающее сердце. Скользящие же рождались. Нечасто, но тем не менее. Каждая рождённая загоралась маленькой звёздочкой на небосклоне. И у всех первородных появлялась надежда, конечно, никто из них в этом никогда не сознается.