В ожидании я ловила взгляды дочери и испанцев.
Последним испытанием для меня, наверное, стала воскресная служба в часовне и очередное послание лорда Эдуарда Элдони из Лондона. Холодное и равнодушное, намекающее на наши отношения в прошлом.
Войдя в часовню в полном несогласии со своей жизнью, я замерла. Совершенно забыла о том, что Владимирская икона божьей матери с младенцем на руках, конечно же, нашлась на судне и была установлена, как и полагается в нашей православной часовне, что высилась на холме возле старинного кладбища.
Итак, на меня смотрел лик, который я сама когда-то реставрировала. Богатое украшение оклада не потускнело, холодный пот струйкой скатился по позвоночнику. Захолодело до самых костей, словно омывая их непрошеным ужасом. Я на мгновение замерла, словно прикованная железными цепями к каменным плитам пола.
«- … хоть на время, мне просто необходимо сменить обстановку. Князь Николай с семьёй три осенних месяца провели в Лондоне, в моём загородном имении, и сейчас вновь отправился решать дела тестя, я не готова опять возложить на себя эту ответственность, эта тайна пусть пока остаётся тайной для всех и для меня в том числе. Это просто замкнутый круг какой-то!».
Зажигая свечу и устанавливая её на подставку возле изображения, я аккуратно смахнула платочком невидимую паутинку, заглянув осторожно за оборотную сторону, якобы проверяя крепление к стене на прочность, окончательно убедилась в том, что:
«-… её не вскрывали, всё это было сделано моими руками, документы там, внутри».
Облегчение.
Я молилась, задавая только один вопрос Всевышнему:
«-… почему я выбрана тобой для такой тяжёлой ноши»?
Ответа, конечно же, не было. Возможно, я услышу его, но позже.
А сейчас, мне нужно; просто необходимо общение с другими людьми. Я не могу видеть этот лик, не могу вспоминать пережитое в России, не могу встречаться с испытующим взором матушки Антонии, что приехала к нам на службу.
***
- Бабушка, Вы несомненно справитесь без меня в имении, от вашего хозяйского взора ничто не укроется. Мы запланировали это путешествие. Сеньора Пломмия глаз с нас не спустит, обещаю. А уж нянюшке Луисе вы, конечно же, можете нас доверить. Владимир Афанасьевич приедет позже. Уверяю вас, всё будет хорошо. Я сама из Лондона добралась до Подмосковья перед войной. В положении. А тут такой штат в сопровождении. К апрелю ждём вас в гости. Сын кузнеца Пётр едет с нами, возможно, обучение пройдёт у нужных мастеров.
Она всё, конечно, понимала. Я оставляла ей набор писем, составленных собственноручно, для отправки в Лондон. Холодных и заинтересованных, безразличных и очень кратких. Я читала её эмоции о скандально разведённой внучке, воспитывающей самостоятельно дочь, о её неустроенной личной жизни. Я слышала, как болело её сердце об этом. Но не могла изменить ситуацию. Ведь только выйдя официально замуж за титулованного и состоятельно лорда, я могла повлиять на мнение света. Но это отнюдь не входило в мои планы.
Итак, мы все взошли на палубу так долго ожидающего нас судна. Январь был на исходе. Хан не отходил от Аннушки. Наши каюты были заставлены дорожными сундуками с нарядами и вещами ребёнка. Я ещё раз внимательно всё перепроверила.
Только мы с дочерью знали об истинной цели нашего путешествия и о том, что хранится вшитое в складки вышедших из моды тёплых юбок и плащей.
Глава 7
Итак, главная улица Эдинбурга – Королевская Миля.
По сути, это сразу четыре улицы, а то и больше, которые тянутся плотно стоящими к другу каменными строениями с остроконечными крышами, примерно на одну шотландскую милю. Не зря же её так назвали. Начинается она у Эдинбургского замка и ведёт к Холирудскому дворцу.
Также к миле относятся и небольшие улицы, и тупиковые проулки, которые расходятся от главной в разные стороны.
Королевская Миля стала появляться в двенадцатом веке, она стара как этот город. Однажды у подножия королевского замка обозначился открытый рынок. Ведь это удобно было для всех. Так, в то время зарождались торгово- маркетинговые отношения и логистика.
Затем стали возводиться деревянные дома, отапливаемые углём и дворики для разведения скота. Через четыре века пожар снёс всё это с лица земли, и жители построили новые дома из камня. История развития человечества, она не уникальна и очень бессердечна. Но страдая и теряя, общество получает новый толчок к развитию и постижению нового.