Он мечтал о такой постоялице для себя: штат слуг, охрана, повар, няни для дочери и дуэнья. Да если их всех расселить…, мм. Мозг привычно подсчитывал чистую прибыль.
Джентльмен потирал руки в надежде размышляя: «несомненно, за ней пожалует вся её родня, Наполеон завоюет скоро Мадрид».
***
Их взгляды впивались нам в спину. На окнах шевелились портьеры, и наша осанка становилась просто несгибаемым воплощением аристократизма.
Я не прекращала наслаждаться новой жизнью и впечатлениями от многолюдного города. Новизна ощущений и осознания чужой эпохи. Полное погружение в неё.
Меня захватила эта жизнь и прежде всего её самостоятельность.
Выложенная камнями улица, испещрена искусно сплетёнными узорами, и доходит до нашего небольшого серого гранита крыльца и высокой, широкой двери под высоким выступом кладки. Старинной работы деревянные дверные полотна, утопающие в сложных архитектурно выложенных складках каменных стен, именно так я и представляла наш с дочерью дом.
Каменная кладка кажется единым, песчаного цвета, монолитом. Неоготика — особенность средневековой готики, но с иным содержанием в более плавных завершённых линиях. Я любила этот стиль.
Улица блестела от влажности и утреннего выноса мороси с моря. Это напоминало мне тот, другой город, из двадцать первого века также расположившийся на берегу океана.
***
- Он.
Я никогда не забуду уверенный шёпот дочери и её пальчики крепко сжатые в моей ладони; внимательный взор девочки, остановившийся на очередном строении, которое нам предлагали к покупке. Мы рассматривали его из окон тёплого и уютного экипажа. Выходить на улицу совершенно не хотелось.
Пожилая вдова какого-то разорившегося аристократа продавала его уже несколько месяцев. С мебелью и книжными собраниями в наглухо закрытых сервантах высотой до самого потолка, кухонной утварью и турецкими коврами на полах второго этажа. С засохшей пальмой в несуразном горшке в большом фойе на первом этаже и пыльными портьерами болотного цвета. С химерами на крыше, сторожившими ажурные корытца сливов для талой воды и дождей.
- Он слишком велик, княжна. И эти красные вытертые ковры в библиотеке, отсыревшие и затхлые - дом давно не протапливали. Его вообще возможно протопить полностью?
- Матушка, пожалуйста.
Она гипнотизировала меня чёрным омутом глаз, желая только это строение.
Агент, работающий с недвижимостью, был также настойчив. Но в отношении другого дома, окна которого выходили на величественный скальный холм с дворцом-крепостью королей Шотландии.
И я отчего-то доверилась своей девочки.
Местоположение было очень удачным. Окна на первом этаже, что величественные витрины дорого салона — бутика. И закатное солнце уж больно красиво освещает залив Фёрт-оф-Форт, всё это мне напоминало, как я уже говорила другой город.
Владивосток.
Мой личный наркотик в воспоминаниях, который меня преследовал особым ароматом и шумом волн. Я могла часами водить грифелем по листу чистого картона, мысленно уходя в другое время. А затем смотреть на свои рисунки с усилием сглатывая комок горечи, что подкатывал к горлу.
«-… только этот вид купил меня с потрохами. Не хочется смотреть из своих окон на скальную породу наверху которой жили когда-то несовершенные люди, такие же, как и мы, возомнившие себя богами. На это совершенно нет желания, уж лучше этот живописный залив».
Осознавая, что выбор всё же делать нужно, что действительность она именно такова, произнесла заветное слово:
- Дорого.
И начался торг, который длился несколько часов.
Хан с умным видом, мечтая о горячей мясной похлёбке с разваренным овсом, лежал на ковре в багровых тонах. Аннушка что-то рисовала за чужим рабочим столом красного дерева, сеньора Тереса, внимательно слушая английскую речь, писала в блокноте нужные ей заметки. Сеньорита Пилар - молоденькая горничная, проведя пальчиком по мебели с изумлением, рассматривала толстый слой пыли. А я вновь и вновь указывала мужчине на недостатки, которые необходимо ремонтировать, вкладывая опять-таки финансы, которых и так якобы не хватало. Ситуация заходила в тупик.