- Мне нужно, чтобы ты стал моим доверенным человеком. Никто не должен знать, что происходит в этом помещении. Я вижу, как ты смотришь на сеньориту Пилар. Повторяю – никто. От этого зависит вся твоя дальнейшая жизнь. Или ты займёшь достойное место в обществе неважно, какой страны, или Владимир Афанасьевич по моей просьбе отвезёт тебя обратно в Россию. Без средств к существованию ты очень быстро вновь станешь крепостным.
Он пока не понимал, о чём я говорю, вероятно придавая определённый смысл моим словам, был бледен и верно напуган. Но слушал.
- Итак, мы с тобой закупим инструменты и оборудование для ювелирного дела. Вместо этого камина встанет небольшая плавильная печь.
- Нет.
Я хмуро смотрела ему в глаза.
- Почему нет?
- Это помещение не подходит, пол паркет и жилые комнаты наверху.
Он думал:
- За кухней есть комната. Её занимал истопник когда-то, она большая с каменным полом. Там печь нужного размера, которая должна отапливать примыкающие к воздушным путям в стенах комнаты всех этажей, есть высокое окно с мелкой кованной решёткой, отдельный спуск в цокольный этаж.
Последующий осмотр действительно дал многообещающие результаты. Помещение истопника было обособленным, изначально жильцы дома боялись возгорания и решив, что металлическая дверь спасёт их, установили её с внушительным засовом. Лестница в подвал и в нём также отсутствие сообщения с другими помещениями. К последующим действиям подключились сеньоры Роблес и Пломмия. Они с Петром исследовали местные рынки.
Закупалось оборудование постепенно, мы старались не бросаться в глаза. Что-то заказывали изготовить в соответствии со списком, который я составила под руководством Аннушки. Его усовершенствовал Пётр.
Для всех была рабочая версия происходящего: я хотела сделать православную икону для домашней часовни, которую начала писать по памяти о той, которую мы оставили в имении. Нужен был чеканный оклад и дорогая рама, именно это я и поручила якобы воспроизвести человеку, который знал сей предмет не понаслышке.
Глава 8
Чертежи и эскизы ювелирных украшений были всюду, творчество не отпускало, рождая новые идеи. Дни уходили в поисках истины и элегантности. Улыбка дочери и её заинтересованные взгляды были музой для меня.
В свободное время я их подшивала, не взгляды, конечно, листы с набросками. Отдельные папки, подписывала и укладывала под пресс. Но в основном листы плотной бумаги, свёрнутые лежали на полках.
Большая библиотека с непонятно для каких целей представительным столом посередине, она превратилась в студию.
Пустые узкие ящики стола…, они так и оставались пустыми, туго выдвигаясь раздражали этим. Я вовсе хотела сдвинуть эту махину к окну, или разобрать. Но. Вскоре приспособила это чудовище под собственные нужды.
- Часть интерьера, большой дубовой, под красным лаком, в комнате в которой я старательно пишу лик маленького Христа с его матушкой, для отвода глаз, конечно.
Напевая эту несуразицу, сидела прямо на столешнице этого самого стола, совершенно непохожая на ту донну, что, не спеша, гуляла по парку возле дворца наместника Его Величества. Пододвинув ближе мольберт, была счастлива, наверное, этот процесс затягивал, и ему я также отдавалась, в полную силу.
И всё же смежная комната занимала все мои мысли. Ведь в первоочередном порядке нужно было отреставрировать многие старинные ювелирные изделия из хранилища замка. Не все, конечно, а те в которых умерли жемчужины. Я видела расстроенное личико своей девочки в тот день.
- Не сохранились, - шептали её губки.
Дрожащие пальчики трогали минералы, которые могли даже рассыпаться у нас на глазах в пыль, напоминающую простой мел.
- Просчиталась.
Мы перебрали в своё время их все. Тогда я была просто в нокауте. Увидев содержимое ящиков в самой низкой части лабиринта, я забыла о своих страхах, потому как глаз не могла отвести от некоторых изделий, которые были просто произведением искусства.
- Мамочка, возьми себе, что понравилось. У тебя всегда должны быть надеты украшения. Это для безопасности. Ведь если, нас перенесёт куда-нибудь, нам даже хлеба купить будет не на что.