И вот сейчас впереди шёл Сашка рядом с Галиной, одной из своих любовниц. Шёл в открытую, нарушая собственные правила.
– Мог бы и потерпеть неделю, – думала Маша, топая за ними на расстоянии десяти шагов.
От бешенства у неё разве что пар из ушей не шёл. «Ну, погодите, – думала она. – Устрою я вам!»
На дело девушка решила идти ночью. Заранее подготовила орудие мести и стала ждать. «В три часа как раз самый сладкий сон», – решила она. На практике оказалось, что в это время уже светло, но переигрывать ничего не стала. Девушка целеустремлённо шла к Сашкиному дому. Жил он на первом этаже, промахнуться было невозможно. Маша подошла поближе, достала из пакета кирпич и запустила его прямо в окно. Раздался мелодичный звон разбитого стекла. Нарушительница порядка резвой ланью неслась домой, стараясь как можно быстрее исчезнуть с места происшествия. Вернувшись к себе, она залпом осушила стакан воды и с чувством глубокого удовлетворения легла спать. Через две минуты из комнаты уже доносилось равномерное дыхание спокойно спящего человека.
На следующий день, уже ближе к вечеру, возвращаясь с работы, девушка встретила Сашку в паре с младшей сестрицей. Она прошла мимо, гордо задрав нос.
– Это ты? – услышала она Сашкин голос.
– Я!
Маша остановилась и вызывающе посмотрела на него. На его лице эмоции менялись со скоростью звука.
– Ты хулиганка! – завопила между тем сестрица. – Мы в милицию на тебя заявим!
Машка захохотала на всю улицу. Такого драйва она ещё не испытывала никогда.
– Это мой тебе прощальный подарок! – крикнула она, развернулась на сто восемьдесят градусов и продолжила свой путь.
Больше они не встретились.
Через год Маша приехала в отпуск и навестила подругу.
– Слышь, Маш, Зойка, моего мужа двоюродная сестра, с бывшим твоим шуры-муры крутила. Оказывается, Сашка кирпич твой в салафановом пакете хранит до сих пор, в ящике комода.
Маша только плечами пожала.
Перемирие
Ленка собралась замуж. Высокая миссия быть свидетельницей на свадьбе досталась её ближайшей подруге Любке. Поначалу та за живот хваталась:
– Ну вот, дожила до счастливого момента. Из лесных угодий переезжаешь во фруктовый сад!
Дело в том, что фамилия у неё – Лисицина, а у будущего мужа – Грушин, так что скоро новоявленная жёнушка будет носить почётное имя Елены Грушиной.
Ладно, свидетельницей так свидетельницей. Где наша не пропадала? Любка начала активно готовиться к светлому дню: придумывала приколы разные, игры и конкурсы, сочиняла тосты. Сначала Ленка с Витькой радостно наблюдали за ответственной суетой подруги. Однако с некоторых пор оба при виде её виновато опускали газа и скромно отмалчивались. Любка поначалу ничего не замечала, но потом забеспокоилась: «Уж не разбежаться ли они собрались?»
Дня за три до свадьбы будущая свидетельница заявила:
– Пора бы меня со свидетелем познакомить! У нас всё-таки общее дело, одно на двоих.
Витька сразу запросился покурить и сбежал, оставив будущую вторую половину разбираться с ситуацией. Та потопталась у порога и скромно присела на краешек стула.
– Ты чего это сиротой прикинулась? Выкладывай уже, чего вы там со своим Грушиным замыслили?
– Свидетелем будет Воробьёв.
– Что?!
Любка вскочила и повернулась к невесте. Глаза от злости сузились, ноздри раздуваются, голову наклонила – один в один дикая лошадь, того и гляди лягаться начнёт.
– А что?! – опомнилась Ленка. – Нет больше никого! Все близкие друзья в армии. Что мне теперь, замуж из-за этого не выходить?!
Ленка всхлипнула. Любка потихоньку превращалась из норовистой кобылки обратно в девушку. Наконец, совсем успокоившись, она сказала:
– Ладно, пусть будет Воробьёв. Но учти, целоваться я с ним не буду.
– Так ведь традиция. Свидетели всегда целуются, – попыталась было открыть рот виновница, но Любка твёрдо стояла на своём, даже пообещала уйти со свадьбы, если вдруг этот вопрос возникнет.
– Ну, как вы тут, девочки? – рядом нарисовался Витька. – Все вопросы решили?
– Передай Воробьёву, на время свадьбы топор войны зароем.
– Ладушки, передам в лучшем виде, – пообещал жених.
Будущая супружеская пара, взявшись за руки, весело почирикала на выход.
Любка качалась на качели и мысленно репетировала первую речь на свадьбе. Вдруг в голове всплыла знакомая фигура. Ох, Воробьёв, нет от тебя покоя! Пашка и Любка считались врагами. Началось-то всё вроде с пустяка. Пашка Воробьёв в армии старшиной был, привык командовать. Девушка же наша подчиняться не любила. Из неё самой командир хоть куда. Парень был темноволосый, темнобровый, кареглазый да ещё и с усами. Усы – Любкина слабость. Короче, всем хорош, пожалуй, даже слишком. Девушка чувствовала некую опасность с его стороны. Видимо и он на неё глаз положил. Однажды обниматься полез без спроса. Любка руку сбросила. Он упрямо положил её на прежнее место и получил ладошкой по фейсу. Проще говоря, схлопотал пощёчину. Девушка сердито ушла, а он ещё долго стоял, держась рукой за щеку и о чём-то думая. Вот с того момента они стали врагами. Каждый друг другу чего-то простить не мог. Чего, интересно?