– Хочу в туалет, – заявил тот, еле ворочая языком.
– Ладно, – сказала Любка и, крякнув, взгромоздила его себе на плечи.
Потихоньку добрались до кабинки. Мальчик всё сделал сам: запер дверь, сделал дело и уснул на унитазе. Так что до утра все, кто ночевал у Зои Петровны, в туалет ходили в соседнюю квартиру.
На полу вповалку спали все, кто нашёл себе место. Девушке по знакомству была оставлена кровать. Ей хозяйка даже халат выдала переодеться. Любка вытянула ноги. «Ох, хорошо-то как. Три часа. До шести можно поспать», – расслабленно подумала она и закрыла глаза.
– Вставай, – кто-то настойчиво повторял над ухом одно и то же слово.
Любка со стоном повернулась и открыла глаза. На неё смотрел, кто б вы думали? Воробьёв!
– Вставай, – снова повторил он.
– Паш, отстань, дай поспать хоть немного. Иди, ляг где-нибудь.
Через пятнадцать минут, сцена повторилась. Только концовка была другой.
– Мне негде лечь. Раз я не буду спать, то и тебе не дам!
Он тряс её до тех пор, пока она не встала. Всё то время, пока девушка красилась, Воробьёв молча сидел рядом и наблюдал. В туалет в соседнюю квартиру одну не отпустил, проводил и встретил. В шесть часов они уже пришли к молодым, разбудили их ни свет, ни заря, передали одежду, косметику и завтрак и отправились обратно.
Как раз в этот самый неподходящий момент Воробьёв предложил отношения, а не выспавшаяся, измученная Любка, вдруг вспомнив прежние опасения, их отвергла. До конца второго дня свадьбы быть вместе им больше не пришлось. У каждого были свои обязанности. А потом свидетельницу отвезли домой на машине кто-то из гостей, благо было по пути.
Со следующего дня они снова стали врагами. Как-то до Любки дошли слухи, что свидетель был сильно недоволен:
– Даже ни разу свидетельницу не поцеловал!
«Так тебе и надо, – мстительно радовалась она и вдруг подумала, – А за что же я тебя ненавижу, Воробьёв?"
Упрямый козёл
– А я сказал, поедете! – директор насупился, брови сошлись в одну грозную линию.
На лбу чётко красовалась надпись: «Упрямый козёл». Лика сморгнула. Надпись исчезла. «Привидится же такое», – подумала она, а вслух сказала:
– Станислав Васильевич, почему мы должны ездить в эту деревню в своё свободное от работы время?
– Исполком указание дал – помощь деревне! Я что ли поеду?
– А чего? Баян – на плечи, ушанку – на голову и вперёд! – до этого молчавшая Вера решила внести свою лепту в разговор.
Казалось, директора сейчас кондратий хватит. Выкатив глаза, он обрушился всем своим ростом на оппонента:
– Это вы, Вера Сергеевна, со своей балалайкой вперёд поедете! И мне отчитаетесь!
– Неувязочка вышла, – встряла Лика в жаркую беседу. – Я пианино до деревни не дотащу.
– Спешу обрадовать, там своё в клубе имеется. Так что, девочки, ноги в руки и в путь! В среду вечером будут ждать. Клуб вам откроют.
Вера попыталась ещё что-то сказать, но длинноногий начальник уже стремительно летел в конце коридора.
– Ну вот, удрал, вражина, – вздохнула девушка и повернулась к коллеге, по совместительству являвшейся подругой. – Что делать-то будем? Завтра ехать придётся. А ведь на дворе зима безобразничает, метель – за метелью.
– Ладно, поехали. Где наша не пропадала?
В деревню Зеленцы прибыли в половине седьмого вечера. Клуб, как и обещал вражина, был открыт. Заведующая клубом, пухлая тётенька лет пятидесяти, виновато опустила глаза:
– Вы уж извините, в клубе холодно, дров ещё не привезли.
– Ничего, – синхронно кивнули молодые педагоги музыкальной школы.
Тётенька убежала собирать контингент. Лика поднялась на маленькую сцену и открыла крышку пианино. Зазвучал «Полонез» Огинского. Надолго, однако, её не хватило. Пальцы окоченели и играть отказывались.
– Вот, возьми мои рукавицы, вмиг согреешься!
Около неё стоял светленький длинноволосый парень и протягивал меховые варежки. Лика спорить не стала, руки-то замёрзли. Вера разговаривала в это время с тёмненьким парнем с короткой стрижкой.
Прибежали дети. Лика добросовестно прослушала всех и, периодически отогревая руки в меховых рукавицах, записала данные в тетрадочку, для отчёта. Среди них были очень даже способные ребята. Жаль, что в деревне им негде учиться музыке.
Вера отозвала Лику в сторону.
– Последний автобус в девять часов. Главное, не опоздать!