Искушение было слишком велико, и она, конечно, поддалась бы ему, не вмешайся ненавистный гость. Оставаться под одной крышей с Рикардо ди Кавальери выше ее сил, особенно еще и потому, что необходимо срочно решать, как быть с Гароном.
Остаток дня она провела на пляже, чувствуя себя под надежной защитой дядюшки Тео. Стороннему наблюдателю наверняка казалось, что она дремлет, нежась под теплым солнышком, но тревожные думы не давали покоя. Гарон… Собирается ли она закрутить с ним банальный роман или лучше не стоит?
Мысли путались от жары, и девушка уже не могла точно сказать, кто она на самом деле – Сара Колвилл или ее непостоянная сводная сестра Дилайт Адамс. Приходилось все время напоминать себе, что во всем, касающемся Гарона, она – легкомысленная Дилайт, а не замкнутая Сара – синий чулок. Но означает ли это, что закомплексованной Саре позволено забыть обо всех принципах и запретах, чтобы показать себя достойной Дилайт, которая всеми силами стремилась оправдать данное ей имя?
О да, она могла бы хоть всю жизнь провести на пляже, забыв обо всем на свете и решая лишь, не перевернуться ли со спины на живот. И вероятно, так и поступила бы, если бы на разомлевшее тело не упала чья-то тень и резкий язвительный голос, как всегда, не заставил ее встрепенуться.
– Кажется, ты вздумала принести себя в жертву солнцу! Жаль, что я не Аполлон, поскольку скорее принадлежу аду, чем небесам. Ты проснулась?
– Еще бы – от таких воплей! Вы действительно не Аполлон, скорее Плутон. Что вам нужно?
– Ты ужасно невоспитанна. Неужели никто не позаботился вбить в тебя приличные манеры?
– Совершенно верно – я никогда подолгу не оставалась на одном месте. Приходилось схватывать все на лету. Уж что выросло, то выросло.
Она Дилайт! Именно так чувствовала и мыслила сестра, только не умела облечь это в слова, скованная упрямством и непомерной гордостью. В детстве у Дилайт не было ничего своего – ни уютного надежного дома, ни заботливой няни Стеггс, заменявшей прекрасную порхающую бабочку – мать. Даже отца, любившего ее настолько, чтобы признать своей.
Как смеет этот человек да и всякий другой ханжа осуждать сестру?
Презирая герцога и его аристократическую спесь, Сара снова перевернулась на живот и положила голову на руки. Может, хоть так она наконец избавится от него?
– Уверен, что не один психоаналитик помогал тебе «схватывать все на лету». Кроме того, вероятно, послужил подспорьем и твой богатый жизненный опыт. Или предпочитаешь называть это «экспериментами»?
– Убирайтесь, – спокойно бросила Сара, втайне гордясь собственным невозмутимым тоном. – Это вас не касается. И позвольте признаться, что вы даже не нравитесь мне.
– Должен ли я принять это за оскорбление? Или вызов? А может, просто стараешься разжечь мое любопытство?
Ну и самомнение!
Она рассерженно вскинулась, но тут же застыла, почувствовав, что он опустился рядом. Непонятно, по какой причине итальянец никак не желает оставить ее в покое. Так и рвется в бой, и все это было крайне неприятно Саре. Придется действовать с величайшей осторожностью. Слишком уж он циничен и зол для обыкновенного поклонника! И это отчего-то раздражало.
– Почему бы вам не заняться своими делами? Я надеялась немного побыть одна, отдохнуть…
– Ах, бедная малышка, попала в лапы чудовища! Или в своем воспаленном воображении представляешь меня страшным Серым Волком, а себя невинной Красной Шапочкой?
– Я пытаюсь вообще о вас не думать, – холодно заверила Сара, повернув голову и борясь с желанием заткнуть уши. – Где дядюшка Тео? Думаю, мне пора домой.
– Собственно говоря, именно поэтому я решился нарушить твое уединение. Нашего хозяина вызвали по срочному делу, которое займет несколько часов, а может, и весь день. Он велел передать, что будет рад, если ты останешься здесь. Ну а если соберешься вернуться, просил помочь добраться до дома. – Хриплые нотки неожиданно сменились вкрадчивым мурлыканьем: – К несчастью, я уже поручил Альберту, второму водителю Тео, отвезти мою приятельницу. Он вернется довольно поздно – она живет далеко отсюда, в Сан-Диего. Но я с удовольствием доставлю тебя куда пожелаешь… если захочешь, конечно.
Вот тебе и отдых! Сара молчала, готовясь к сражению и вынуждая себя не шевелиться, подыскивала уничтожающий ответ. Очевидно, он воспринял ее молчание как признак слабости, потому что по-хозяйски положил руку ей на плечо, провел ладонью от шеи до бедра и снова вверх; пальцы неспешно скользили по гладкой коже.
– Почему бы не прекратить глупую борьбу со мной… а заодно и с собой? Гарон сто лет как женат, и все, что ему нужно на стороне, – поразвлечься, сговорчивая телка с горячей… кажется, у вас, американцев, есть весьма грубое выражение для обозначения той части тела, которое я просто не решаюсь произнести. Наверняка ты понимаешь, что я имею в виду. Тебе лучше забыть о нем.