Кто бы мог подумать, что безумие супруги-вампирши, питавшейся его безответной, так и не раскрывшейся полностью, так и не расцветшей любовью, превратит смертельный лабиринт в приют нечаянного счастья?
Хотя формула пещерной любви создавалась совсем не по сложившимся там, наверху, законам, а вопреки им.
Обычный порядок — встретил, познакомился, пригляделся, влюбился — был нарушен.
У подземного рандеву свои правила.
Малыш не всматривался в черты ее лица и не приценивался к стройности ног, высоте груди и крутости бедер — вечный мрак позволял только реагировать на голос, в котором угадывалось разочарованная и обиженная юность то ли девушки, так и не ставшей полноценной женщиной, то ли женщины, все еще прикидывающейся наивной и ранимой.
Обычно мужчина перед решающим объяснением невольно мысленно раздевает единственную и желанную.
Малыш же, наоборот, мысленно примерял различные наряды своей пещерной избраннице, воображая ее то в красно-черной шотландке, то в джинсовой мини-юбке с витым пояском, то в полупрозрачной блузке с просвечивающими бретельками…
У подземных отношений свои законы.
Пещерная обстановка как никакая другая располагает исключительно к естественности, с неизбежным отсутствием условностей.
Малышка отдалась ему сразу, без размышлений и ненужной рефлексии, понимая всем своим женским чутьем, что только таким способом ей удастся привязать к себе внезапно обретенного спутника.
На месте Малыша от такого предложения не отказался бы ни один мужчина. И Малыш не подкачал.
Всю злость на свою дуру супругу, всю ненависть на черную королеву, послужившую поводом для этой дикой ревности, всю ярость сопротивления принудительному отшельничеству пещерный узник преобразовал в тихую ласку.
Чтобы это дрожащее и всхлипывающее существо забыло хотя бы на мгновение о безжалостном солдафоне, обрекшем ее на изощренную казнь.
Чтобы нежность, до сих пор неведомая ей, затмила предощущение страшного финала.
Чтобы вдохновенная, наконец-то разбуженная страсть подарила ей реальное, ни с чем не сравнимое блаженство.
О любви Малыш до поры не думал.
Любовь — это не физиология, это свойство души, которая гораздо сложней, непонятней и тоньше врожденных инстинктов и приобретенных бытовых привычек.
Но постепенно и незаметно в атмосфере отчаяния и безнадежности, в раскаянии и недоумении, в глупых и недоступных мечтаниях вдруг спонтанно и практически одновременно зародилось то, что человечество до сих пор не может ни понять, ни объяснить.
Когда влюбляешься — это прекрасно.
Когда тебе отвечают — это непередаваемо прекрасно.
Энергии выделяется в тысячи раз больше, чем при взрыве сверхновой звезды.
А вот мгновения, когда рванет, — не предугадать…
Малыш осторожно поцеловал Малышку.
И сколько людей уходят в иной мир, так и не испытав этой страстной мощи.
Малыш от неразрешимой формулы любви снова вернулся к проблеме неминуемой гибели.
Последняя банка, разделенная на двоих, — это так мало.
Последние глотки воды — это так горько.
Но ведь смерть рано или поздно дается каждому, а вот любовь!
Любовь взаимная, любовь искренняя… Любовь, которая почти напрочь исчезла из мира сомнительных удовольствий и обманчивых целей.
И вот Малыш обрел это редчайшее сокровище, пусть и накануне трагической гибели, но обрел…
Вслушиваясь в ровное, спокойное и размеренное дыхание возлюбленной, он незаметно и сам провалился в короткий сон без привычных кошмаров, но и без утешительных иллюзий.
Глава 3
Последняя ложка
Пленники лабиринта ревности проснулись одновременно.
Нацеловавшись, они лежали, прижимаясь друг к другу.
Но все равно ее локоть почти задевал шершавый бугор на стене. А его пятки упирались в косой уступ.
— Малышка?
— Что, Малыш?
— Я, кажется, влюбился.
— В кого это?
— Наверное, в тебя — больше не в кого.
— Я заметила, но не поверила.
— Почему?
— Ну ты же меня даже не видел.
— Подумаешь.
— Но ведь известно, что мужчины любят глазами.
— Открою тебе страшную мужскую тайну. Мы еще любим и наощупь. А у тебя, поверь, есть что потрогать.
— Допустим.
— Нет, она еще и сомневается!