- Да, - кивнула она, - конечно, идем.
- Ой, мне тоже пора, - спохватилась Рита и шумно отъехала от стола. – Пойдем вместе, все равно по пути.
Рита тотчас пожалела о том, что так поспешно встала из-за стола, когда наблюдала, как Ден помог Светке, взяв ее за руку. Второй рукой он снял со спинки стула ее рюкзак и повесил себе за спину. Ребята расплатились и попрощались с Андреем и Славиком, договорившись встретиться завтра на репетиции в полдень. Марго без церемоний схватила Дениса под левый локоть, посетовав, что обязательно подвернет себе ногу на этой каменистой дорожке. Денис не очень приветствовал такое поведение, но как хороший друг молчал и терпел. Он изредка поглядывал на Свету, легко шагающую рядом и с сожалением думал о том, что не ее поддерживает за руку. Но он знал, что Светлана пока, не подозревает о его чувствах и не спешил с признанием, пока она не будет готова воспринимать его не как друга, а как парня, в которого могла бы влюбиться.
3. Смирение
Уже два дня Кирилл болтался по маленькому городку, изучая его окрестности. Он был подавлен, часто разговаривал с Венькой по телефону. Одна радость – отец разрешил ему взять мотоцикл с собой. Он проехал по серпантину до самой верхней части города. Там на вершине скалы стояла видавшая виды кафешка со странным названием «Черный кот». Здесь ему понравилось, хотя и вывеска и зонтики на уличной веранде давно выцвели и выглядели потрепанными, общий колорит походил на юг Франции. Кирилл подошел к самому обрыву и стоял там, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, разглядывая горизонт и любуясь закатом. Ветер трепал его черные волосы и белую рубашку. Глаза слезились от непревычного морского воздуха.
Отсюда было видно все побережье как на ладони. Там внизу много небольших скал. Его привлекла одна из них, похожая на мост. Одна его сторона как бы выходила из скалы, вторая утопала в море. За «мостом» белым пятном двигалось небольшое парусное судно. Пока еще не стемнело, можно попробовать на нее забраться.
Оказалось, что с трассы вниз спускается каменистая тропинка, ведущая на эту скалу. Оставив мотоцикл на дороге, Кирилл осторожно спустился и попал на небольшую площадку со всех сторон скрытую деревьями и кустарниками. Отсюда вели две тропинки: одна вниз, к каменистому пляжу, другая наверх, на саму скалу-мост. Здесь, у основания скалы ветра практически не было, место могло бы быть чьим-то убежищем или местом тайных любовных встреч. Кирилл усмехнулся про себя, и что за дурь лезет в голову.
Сам мост оказался не очень длинным. Пройдя до конца, Кирилл остановился. Здесь было очень ветрено. Волны шумно облизывали основание скалы. Внизу из воды торчало много маленьких скал, словно кривые зубы какого-нибудь циклопа. Кирилл вдруг представил, как летит отсюда прямо на камни и содрогнулся. Здесь точно не выжить. В Москве он был членом клуба дайверов и отлично умеет плавать и нырять с аквалангом, поэтому понимает как опасно здесь плавать.
На середине «моста», над самой аркой скала отвесная. Внизу не видно скал-зубов. Высота приличная, метров пятнадцать.
Солнце почти село за горизонт, а значит пора возвращаться.
Сумерки окутали окрестности, когда он подъехал к высокому железному забору с кованными изящными вставками. Закатил свой байк и оставил его прямо на дорожке, посыпанной мелкой каменной крошкой. Его встретил дом в голландском стиле, в котором проживала его бабушка Арина Андреевна. Крыльцо освещалось двумя фонарями, расположенными на каменных колоннах. Козырек крыльца служил основанием небольшой открытой веранды на втором этаже, где за маленьким круглым столиком сидела пожилая сухопарая женщина и наслаждалась вечерним чаем. На ней было просторное батистовое платье с орнаментом и тюрбан на голове. Арина Андреевна вытянула босые ноги на плетеное кресло, в котором уютно расположился серый полосатый кот, и приветственно помахала внуку.
- Кирюша, откати своего «коня» под навес, - сказала она. Ее голос был твердым без старческого дрожания и даже местами властный. – Утром его спалит солнце и ты не сможешь на него сесть, обожжешься. Мой руки, будем пить чай.
Арина Андреевна всю жизнь проработала в школе и не боялась трудных подростков. Ее сын и внук не баловали ее визитами, что конечно же ее расстраивало. После того, как единственный сын Лев уехал в Москву 25 лет назад, она осталась одна. Но уехать из этого городка она не могла, здесь была ее жизнь, здесь она похоронила мужа. Она издалека наблюдала, как сын строит свою империю, как подрастает внук, но никогда не позволяла себе жаловаться на одиночество. Арина не была в восторге от его жены, считала ее охотницей за его состоянием, но как мудрая женщина не вмешивалась. С годами и вовсе перестала о ней думать, так как брак оказался неожиданно крепким и долгим. Внука Кирилла она видела всего раза три за все это время: почти сразу после рождения, потом через лет пять, когда сын гостил у нее летом, и еще, когда Кириллу было лет 7. Лев растил сына в строгости, но Элеонора очень любила мальчика и потакала ему во всем.