Кирилл сам себе ехидно улыбнулся. «Тогда я сделаю так, что мысль о нашем союзе для тебя станет хуже смерти». Вслух же он сказал, улыбаясь во все тридцать два зуба:
- Предлагаю за это выпить!
Тема была закрыта, по крайней мере, на сегодня. Когда солнце клонилось к закату были съедены все сосиски и выпито пиво, Кирилл смачно и протяжно рыгнул и взглянул на часы, бесцеремонно намекая, что гостье пора бы уже и отвалить.
- Фу, - сморщилась она, - ну и манеры у тебя.
- А что? Я в Германии в прошлом году был, так немцы там не только рыгают, но и пер….
- Не надо! – вскрикнула девушка, вскакивая. – Я в курсе.
Она встала в позу сахарницы и рассмеялась.
- За дуру меня держишь? Ничего не выйдет, Кирилл.
Теперь сморщился он, как от зубной боли, оттого, как она произнесла его имя «Киил». Для англоговорящих «Р» сложная буква.
Три недели прошли как полгода. Кирилл загорал возле студенческого бассейна, часто разговаривал со Светланой и Вениамином по видеосвязи. Когда был изучен весь кампус, Кира отправился в ближайший город Пало-Альто. Мэдисон снова предложила показать достопримечательности и пригласила к себе на обед. В гостях у Гилморов он встретил своих родителей, и тогда ему стало ясно, что приглашение Мэдисон не было случайным.
Кирилл больше не демонстрировал открытой неприязни к отцу. Жить на коротком поводке ему совсем не понравилось. Надо было убедить отца, что он смирился и даже налаживает контакт с «будущей невестой».
6. Капкан захлопнулся
В предпоследний день августа Ист-хаус наполнился смехом и громкими разговорами вернувшихся студентов. Кирилл познакомился со своим соседом-первокурсником из Иллинойса, что находится почти на другом конце континента. Он поступил на факультет наук о Земле, т.к. собирался стать геологом. Его звали Лукас.
Вечером на заднем дворике «старожилы» организовали общий сбор для знакомства с новичками, который плавно перешел в бурную вечеринку. Новичкам была предложена игра под названием «Power Hour». Правила просты – включалась музыкальная нарезка, где композиции меняются каждую минуту. Сменилась музыка – пей. Выпивки было море, а вот еда очень быстро закончилась, но никого здесь это не волновало.
На следующий день Кирилл проснулся оттого, что Лукас тряс его за плечо. Кира открыл глаза. В комнате царил полумрак. «Тысячу раз спасибо тому человеку, который изобрел жалюзи!» Лукас протопал до своей кровати, что-то бубня себе под нос, и рухнул лицом на подушку.
- Что? – просипел Кирилл.
- Мужик, говорю, - промычал тот в ответ.
- Какой мужик? – ничего не понял Кирилл, но ответ уже и сам появился в дверях комнаты.
Лев Владиленович, чисто выбритый, в деловом костюме стоял в малюсенькой прихожей и морщился. От него пахло дорогим парфюмом, а в комнате витал кислый запах перегара.
- Ну, здравствуй, сын, - громко сказал он.
Кирилл зажмурился. Каждый звук отдавался в голове как удар в колокол.
- Так-то ты учебный год начинаешь, - недовольно проворчал Лев.
Кира с трудом поставил ноги на пол и сел.
- Папа? Ты что здесь делаешь? – язык у мальчика плохо ворочался. Во рту было так противно, словно он только что съел дохлую улитку и еще не прожевал до конца.
- Приехал по делу к мистеру Гилмору, а заодно посмотреть, как ты тут устроился. Вижу, неплохо. Приводи себя в порядок. Жду тебя внизу в гостиной.
Отец ушел. Кирилл сжал голову руками. Надо найти аспирин. Он не помнил, как вчера добрался до своей кровати. Мысли снова плавно вернулись к отцу. Зачем он приехал? Поставить очередное условие? Или действительно решил все-таки сына навестить. Кирилл посмотрел на парня, лежащего на соседней кровати прямо в одежде. Тот, казалось, крепко спал.
- Эй, - тихо позвал Кирилл, - Иллинойс, у тебя аспирин есть?
Так и не дождавшись ответа, Кирилл кое-как поднялся, стащил полотенце, висевшее на двери, и вывалился в коридор. Общая душевая была одна на весь третий этаж. К счастью для Киры, она была свободна.
Лев Владиленович сидел на одном из диванчиков в гостиной на первом этаже. В руках он держал какой-то журнал, который взял здесь же на журнальном столике. Кирилл уже переоделся и стоял, прислонившись к углу. Отец его не видел, он сидел к нему спиной. Кирилл тяжело вздохнул и, наконец, подошел. Сел напротив в коричневое кожаное кресло. Отец поднял на него глаза и швырнул журнал на стол.