Мэдисон встала и разачарованно посмотрела на мужа. Она и не ожидала другого ответа.
- Пока ты будешь копаться в своем прошлом, жизнь пройдет, я покроюсь морщинами, а ты превратишься в параноика!
Она гордо вскинула голову и умчалась по лестнице наверх в спальню. Кирилл чувствовал, что снова обидел ее. Наверное, она права, и ему надо оставить прошлое позади. Что дало ему это новое знание? Правда принесла только боль и злость. Она как кислота изъедала его изнутри. А ведь он хотел только избавиться от кошмаров. Кира почувствовал, что должен извиниться перед женой. Он причинял ей боль уже несколько месяцев, с тех самых пор, когда решил, что ему нужна правда.
Он поднялся в спальню и обнаружил Мэди полулежащей на кровати. В руках фужер с вином. Она его не слышала, в ушах торчали пуговки-наушники, глаза прикрыты. Он знал, что она слушает – это была классика. Он присел на край кровати и она, почувствовав движение, открыла глаза.
- Угостишь? – улыбнулся он.
Она молча смотрела на него, ничего не предпринимая, потом протянула бокал. Кира пригубил, затем потянул за один наушник и вставил его себе в ухо. Ее взгляд был слегка удивленным, его извиняющимся. Мэди поднялась и обхватила его лицо ладонями. Она так долго ждала этого, что больше не в силах была сдерживаться. Она жадно впилась в его губы и, срывая с него рубашку, повалила на постель. Кира не сопротивлялся. Он чувствовал что, это то, что ему сейчас было нужно. Он так устал от призраков прошлого. Возможно, надо смириться со всем и обратить внимание на настоящее. Ему просто необходимо сейчас обрести равновесие, пусть даже такое хрупкое и зыбкое.
7. Призраки прошлого
Кирилл стал больше внимания уделять жене. Страсть то вспыхивала между ними, то гасла, словно костер, залитый ведром воды. Однако, дав выход своим эмоциям, Кирилл ощутил облегчение – кошмар, мучивший его столько времени, казалось, начал терять силу. Нет, он не исчез, но изменился. Теперь Кира бродил по темному лабиринту, не испытывая паники и отчаяния, он словно бы свыкся со своей участью и больше не искал выход.
Мэдисон поначалу воспряла духом и была благодарна судьбе, что ее муж, наконец, перестал думать о прошлом. Она верила, что способна разжечь в нем не только желание, но нечто большее, чего никогда между ними не было – любовь. Он перестал метаться по ночам и звать другую женщину. Он больше не стремился к уединению, как делал это раньше, когда задерживался до поздна в офисе. Надежда, что это замужество окажется счастливым, загорелась в ней, но пылала недолго. Со временем, ей стало казаться, что Кирилл не искренен в отношениях с ней. Он словно надел маску идеального мужа. Мэди не могла объяснить сама себе, что не так, но сердцем чувствовала – муж не испытывает к ней тех же чувств, что и она. Однако обсуждать с ним это она не решалась. Про себя она называла это «бумажным счастьем», нарушить которое боялась.
Когда Вениамин позвонил ему и сообщил, что программа Минг готова, Кирилл уже не был уверен, что хочет все вспоминать. Даже то, немногое, что он узнал от друга, уже принесло ему разочарование и боль, но в то же время, он страстно желал избавиться, наконец, от ночного кошмара, преследующего его вот уже больше года. Кирилл точно знал, что не узнав всей правды, не найдет покоя, не обретет себя заново, а значит будет страдать сам и мучиться чувством вины перед Мэдисон. Он убедил себя, что чувства к ней тоже скрыты памятью, а значит, они оба станут более счастливы, если он вспомнит о них.
Все было так зыбко и хрупко в его жизни, а ему хотелось обрести уверенность. Кирилл не мог объяснить себе, почему испытывает постоянную тоску. Эта страна, этот город и даже его собственный дом были чужими для него. А может, это он был чужаком среди них? Он часто вспоминал их дом в Москве, Веньку, их тайный способ незаметно проникать в комнату Кирилла, игры в супергероев до позднего вечера, но все это были воспоминания детства. Наряду с ними, он помнил и другое, как дом буквально пронизывало одиночество. Мать всегда была одинокой, но искала утешение в салонах и бутиках, а не в сыне, и лишь Дуся была всегда рядом, когда он оставался один. Люди, которых он помнил в той жизни, сейчас казались ему призраками. Неужели в этом мире не было места, где он чувствовал себя счастливым?