- Уверен, она ненавидела меня тогда, - горько усмехнулся Кира, но улыбка быстро погасла. - У меня в голове как будто большой пазл. Я собираю картинку по кусочкам, но… это словно не моя жизнь. Ты и Веня твердите мне о большом и светлом чувстве, а я чувствую лишь злость.
- Это и понятно, - покачала головой Евдокия. – Я бы тоже злилась, если бы меня лишили самого дорогого.
- Я ничего не чувствую! - вскричал Кирилл, тряся фотографией перед лицом экономки. – Должно же было хоть что-то ёкнуть. Она для меня как призрак из прошлого. Я ее не знаю, не помню ее лица, только зову каждую ночь. Звал …
Дуся глубоко вздохнула и смахнула слезинку.
- Больше не зову, – обреченно прошептал он. - Так сказала Мэдисон…матери…там в гостиной. Она думает, что кошмар больше не снится мне, но он просто изменился. Я больше не боюсь темноты, я перестал искать выход. Моя жизнь похожа на этот темный лабиринт, из которого нет выхода. И я не знаю, как это изменить.
Он в отчаянии посмотрел на Евдокию, единственного человека в этом доме, которому он доверял. Она всю жизнь была ему близким другом, она одна заботилась о нем, словно он был ее сыном, она всегда была рядом, когда он нуждался в материнской ласке.
- Дай мне совет, Дусь. Я так запутался в этом дерьме! Я хочу сбежать, но я не знаю, куда! Скажи, что бы ты сделала на моем месте?
Он кинулся ей в ноги и зарылся лицом в ее колени. Он чувствовал себя сейчас десятилетним мальчишкой, который только что понял, что его прекрасная жизнь, лишь картинка с обложки журнала. Дуся гладила его по голове и приговаривала.
- Бедный мой мальчик. Бедный мой золотой мальчик. Все богатства мира не могут заменить любовь. Уезжать тебе отсюда нужно. Пропадешь ты тут окончательно.
- Да. Я хочу уехать. Я ненавижу эту страну, - глухо прорычал он. - Ненавижу этот город и этот дом.
Он поднял голову. Он подумал сейчас о человеке, который остался там в России и которого предпочитали не вспоминать здесь, особенно после смерти отца. Она была еще одним призраком из прошлого. Он знал ее только по имени, но он прожил у нее почти год. И если верить Вениамину и Дусе – это был самый счастливый год в его жизни. Он не помнит ее, но она должна о нем помнить, ведь она его бабушка.
- Расскажи мне о матери моего отца, - наконец, сказал Кирилл.
Дуся удивилась сначала, но потом одобрительно кивнула.
- Я сама о ней мало, что знаю, но ты рассказывал, что она замечательная. Арина Андреевна похожа на английскую королеву – очень сдержанная, прямолинейная, но очень душевная. Ты говорил, что она запретила тебе называть ее бабушкой. Ты обращался к ней по имени – просто Арина. Это так по-современному. Вы с ней отлично ладили, пока ты жил у нее. И Свету она очень любила. Наверное, из всех нас, она знала ее лучше всех.
Дуся посмотрела на Киру ласково и с улыбкой сказала:
- А давай ей позвоним.
Кирилл поднялся на ноги и снова принялся ходить туда-сюда по кухне. Он не получил от нее ни одного письма, она ни разу не позвонила с тех пор, как он очнулся после аварии. Так может они были не так уж и близки?
- Не слишком она скучает по внуку, раз ни разу даже не попыталась узнать, что со мной. Она вообще знает, что отец умер?
- Она звонила пару раз, но…твоя матушка…
- Что?
- Она всегда говорила, что у тебя все прекрасно, и ты передаешь ей привет, но слишком занят на работе, чтобы ответить ей лично, - извиняющимся голосом произнесла Дуся.
- Ты сама это слышала? – нахмурился Кира.
Евдокия утвердительно кивнула.
- Черт знает, что! – прорычал Кирилл и ухнул кулаком об стол. – Почему все решают все за меня!
Евдокия вздохнула, потом вдруг встрепенулась и открыла духовой шкаф, чтобы проверить пирог.
- Я должен позвонить ей. Найди мне ее телефон, Дуся, - твердо сказал Кирилл и вышел из кухни.
Евдокия никогда лично не общалась с матерью своего хозяина Льва Давыдова, но в ее записной книжке были телефоны всех членов этого семейства. Поэтому, уже через несколько минут она принесла Кириллу в гостиную листок бумаги с номером телефона его бабушки. Она надеялась, что как и многие люди ее возраста, Арина Андреевна до сих пор использовала стационарный телефон, а значит ее номер не поменялся.