Кирилл вернулся под вечер. Дом встретил его тишиной и пустотой. Он устало прошел на кухню и привалился к дверному косяку. Евдокия как раз вынимала пирог из духового шкафа и чуть не выронила его, увидев Кирилла. Она присела на край стула и устало провела ладонью по лицу.
- Ну, вот и ты явился, Кирилл Львович.
Кира виновато улыбнулся и приземлился на высокий стул с другого края кухонного островка. На столе возле баночек со специями стоял пузырек с сердечными каплями. Кира покосился на них и нахмурился. Дуся никогда не жаловалась на сердце, и сколько он себя помнил, вообще редко болела.
- С тобой все в порядке? – тревожно спросил он.
- Да какое там, в порядке, - махнула ладонью Дуся и тяжело вздохнула. – Не помне эта страна. Ты уж извини, Кирюша, но не могу я больше здесь оставаться.
Она опустила глаза и виновато произнесла:
- Да и жена твоя меня ненавидит.
- Она тебя обидела? Что она сделала? – встрепенулся Кирилл.
- Да ничего особенного. Влетела, как фурия. Вино искала, что ты распорядился матери отдать.
- Где она?
Дуся посмотрела на него осуждающе, но все же улыбнулась.
- Не мое это дело, выспрашивать, куда хозяева по своим делам уходят. А вот подарочек твой ей не понравился.
Кира вскинул на нее глаза и хитро ухмыльнулся, затем взъерошил волосы, как в детстве.
- А я чуть богу душу не отдала, когда увидела, - с укоризной произнесла она. – Иди, полюбуйся, в гостиной стоит.
Кирилл вошел в гостиную. Возле камина стояла его кукла с торчащим из ключицы ножом для писем. Вся грудь и шея его была в ужасных «ранах» и порезах. На шее сквозь дыры в силиконе проглядывали связки тонких проводков. Кукла Кирилл смотрела в одну точку, на лице застыла ухмылка.
- Вот же черт, Венька, - восхитился Кирилл, - как точно изобразил.
Вернувшись на кухню, он сконфуженно уселся перед Дусей, которая не пожелала заходить в гостиную, пока «этот» там стоит. Он вкрадце рассказал ей про поездку, умалчивая о предстоящей операции. А вот про Светку Кирилл говорил долго, делясь своими ощущениями. Дуся украдкой смахивала набегавшую слезу, когда видела, как загорелись у мальчика глаза. Давно она уже не видела в них живого блеска.
После того, как Кирилл был накормлен и выговорился, он очень серьезно посмотрел на экономку.
- Дуся, ты, конечно, можешь отказаться…ведь…ты не обязана работать вечно на нашу семью, но…
Кирилл опустил голову, обдумывая то, что он собирался ей предложить. Евдокия вся обратилась в слух.
- Я собираюсь вернуться в Россию. И я бы хотел, чтобы ты была со мной.
- Ох, - воскликнула Дуся и прикрыла рот ладонями. – А куда же ты теперь поедешь, ведь и дом ваш давно продан!
- Вот ты этим и займешься, - твердо сказал Кирилл и смутился, - если, конечно, захочешь.
Дуся улыбнулась по-матерински и погладила его по взлохмаченной голове.
- Да у меня ведь, кроме тебя никого и нет. А ты решился все-таки?
- Да. Меня здесь больше ничего не держит, - как-то грустно ответил Кира.
- А жена твоя?
- Я подаю на развод, - холодно бросил он.
- Мать знает? Она тоже хочет вернуться?
- Нет, - Кира мотнул головой. – Она скорее всего захочет остаться, но это уже ее дело. Я сегодня же созвонюсь с Ариной. Думаю, она не откажет в гостеприимстве. Поживешь пока у нее. Я приеду примерно через месяц, может раньше, как только улажу свои дела. Можешь паковать чемоданы, Дуся.
- Так мы не в Москву возвращаемся? – удивилась она.
- Нет. Поедем в Крым, - Кирилл задумался на миг, прислушиваясь к своим ощущениям. – Меня тянет туда, я чувствую, что там мой дом.
Кирилл поднялся к себе, воодушевленный принятым решением. Он сделал несколько звонков. Один из них Арине. Она, конечно, пожурила внука за то, что долго до него доходило, где его место, но с радостью восприняла новость о том, что Кирилл возвращается. Затем он позвонил матери. Ничего не обясняя, он попросил ее приехать, хоть был уже поздний вечер.
Мэдисон вернулась около девяти пьяная и веселая. Она появилась в гостиной, когда Кирилл собирался убрать своего силиконового двойника обратно в коробку и вынести из дома. Сто пятьдесят тысяч долларов, выкинутые на помойку. Но он не жалел о них, но пожалел, что не увидел лица Медисон, когда она распаковала свою игрушку.