Иосиф под воздействием хмельных паров ещё долго перечислял младшему брату, кто из шляхты и где начал что-то производить, что продавать. Тадеуш сидел и внимательно слушал его монотонный рассказ о шляхтичах-предпринимателях, и перед его глазами предстала новая Речь Посполитая. Его родина уже не была похожа на ту, которую он увидел, приехав из-за границы восемь лет назад после учёбы. Он вспомнил общение с ксёндзом Свитковским, содержание статьи журнала «Политический и исторический мемуар», вспомнил поля, повсеместно засеянные пшеницей и рожью на всём протяжении его поездки к родному дому... Да, Речь Посполитая начинала подниматься с колен после долгих лет гражданских войн и интервенции России, Пруссии и Австрии 1772 года.
III
приёмной великого литовского гетмана Огинского, который возглавлял военный департамент, было тихо. Среди посетителей в комнате сидели несколько молодых шляхтичей, секретарь и два адъютанта гетмана, а также Костюшко в форме генерала американской армии. Рядом с ним скучал в томительном ожидании Казимир Сапега, с которым он заранее договорился прийти на этот приём. Молодые шляхтичи с интересом смотрели на Костюшко и о чём-то перешёптывались. А генерал, заметив любопытные взгляды, почему-то вспомнил день, когда он со своими друзьями-офицерами, выпускниками Рыцарской школы, сидел в приёмной военного министра Франции по прибытии на учёбу в Париж.
«Как это было давно, — думал Тадеуш. — Сколько событий произошло за это время в моей жизни и в жизни тех офицеров. Интересно, где они сейчас, как сложились их судьбы?..»
Наконец, двери в кабинет гетмана отворились, и оба друга по приглашению секретаря вошли внутрь. Разговор с главой военного департамента не занял много времени, и через пять минут они уже вышли оттуда с такими хмурыми лицами, словно только что проиграли в карты всё своё состояние.
— Ну и что мне дальше делать, Казимир? Возвращаться в Америку? — спросил возмущённо Костюшко. — Прошло столько лет, а мой побег из Польши они не забыли и сегодня мне ставят это в вину.
— После твоего самовольного оставления границ Речи Посполитой король подписал приказ о лишении тебя всех воинских званий, — пояснял Сапега. — Понятовский с Чарторыским, наверно, имели на тебя определённые виды и, возможно, строили свои планы, как использовать твои знания.
— Так почему меня сразу не направили тогда в армию, когда я приехал после учёбы из-за границы? — горячился Тадеуш. — А сейчас? Мои знания и опыт уже никому здесь не нужны? — Тадеуш правой рукой очертил в воздухе круг, давая понять Сапеге, что он имел в виду данное военное ведомство.
— Покупай патент офицера и служи, — посоветовал Казимир Сапега расстроенному товарищу.
Костюшко нахмурился... Он почти все деньги отдал старшему брату на погашение долговых обязательств, а оставшихся у него после возвращения из Америки не хватит на покупку дорогостоящего офицерского патента.
— Я не буду покупать патент, — упрямо сказал Костюшко магистру варшавского ордена масонов. — Я вижу, что моей родине не нужны бывшие генералы из республиканской Америки.
Костюшко посмотрел на друга, и тот увидел в его глазах столько отчаяния и горечи, что слова утешения застряли у Сапеги в горле.
— Теперь я переступлю порог этого заведения только после того, как мне пришлют сюда приглашение, — упрямо заявил Костюшко и быстрым шагом направился к выходу.
Сапега с трудом остановил Костюшко в коридоре. Он понимал, что сейчас чувствовал его товарищ, и предложил ему ещё один вариант добиться восстановления в армии Речи Посполитой.
— Постой, не горячись, — Сапега крепко держал Костюшко за рукав генеральского мундира. — Есть ещё один путь... Прямо к королю. Я думаю, он не откажется встретиться с тобой после твоих «приключений» в Америке.
Сапега больше не предлагал иных путей решения проблемы, а потащил его в офицерский клуб. Там они просидели целый вечер, распивая вино с виноградников южных границ Франции и с ностальгией вспоминая молодые годы учёбы в Рыцарской школе. При этом, понимая друг друга без слов, они старались не вспоминать о неприятном событии прошедшего дня.
Станислав Август Понятовский был извещён гетманом Огинским о посещении Костюшко его ведомства, а также о его ходатайстве.
— И вы ответили ему отказом, несмотря на то, что он известнейший генерал американской армии с опытом военных действий? — подняв в удивлении брови, спросил король.