В этот вечер судьба всё-таки свела Тадеуша Костюшко и Людовику Любомирскую под одной крышей дворца Чарторыских на званом балу, предоставляя им шанс поговорить и вспомнить годы их молодости. Но разговора и на этот раз не получилось. Костюшко не хотел встречаться на виду у всего высшего варшавского общества с Людовикой, чтобы не давать повода к светским сплетням и не ставить себя и княгиню Любомирскую в двусмысленное положение. Гордость шляхтича и сохранившееся до сих пор нежное чувство к этой женщине подсказали ему, что лучше ему покинуть бал, что он и сделал, удивив своего товарища неожиданным решением.
Но внезапный уход Тадеуша Костюшко в момент прихода на бал супругов Любомирских всё-таки не укрылся от чьих-то внимательных глаз. Уже на следующий день в великосветских салонах Варшавы говорили о Тадеуше и Людовике и о забытой всеми трагической истории их любви. Эти светские сплетни распаляли воображение как молодых паненок, так и дам, имеющих большой жизненный опыт семейной жизни, а американский генерал вновь оказался в центре их интересов. История с попыткой неудачного похищения Людовики капитаном Тадеушем Костюшко всё-таки всплыла после долгих лет забвения. Результатом же обсуждения варшавскими пани и паненками этой драматической истории стало письмо к королю. В нём известные всей Речи Посполитой представительницы прекрасного пола настойчиво просили принять на королевскую службу в польскую армию Тадеуша Бонавентура Костюшко.
Станислав Август Понятовский вертел в руках письмо-прошение и раздумывал, как ему поступить. Это было уже не первое обращение о назначении Костюшко в армию Речи Посполитой. Уже несколько известных магнатов Польши во время приёмов, которые устраивал король при дворе, обращались к нему с аналогичной просьбой. А несколько дней назад по этому же вопросу попросила аудиенции сама княгиня Любомирская... Поразмыслив некоторое время и взвесив все «за» и «против», он предложил князю Михаилу Чарторыскому зайти к нему на важную беседу.
— Помните ли вы ту давнюю историю с лишением капитанского звания шляхтича Тадеуша Бонавентура Костюшко? — спросил король своего постаревшего дядю.
— Который стал генералом американской армии и другом республиканцев Соединённых Штатов? — вопросом на вопрос подтвердил дядя, что с памятью у него всё в порядке.
— Вот, — протянул Станислав Август Понятовский князю письмо, — прочитайте. Жёны польских магнатов встали на защиту этого шляхтича и просто требуют от меня, чтобы я принял его на службу. Каково?! — король играл роль рассерженного монарха, и эта игра ему почти всегда удавалась. — Теперь жёны польских и литовских вельмож будут определять, кто должен служить в нашей армии, — с разыгранным возмущением передавал король содержание письма Михаилу Чарторыскому.
На это наигранное возмущение князь ответил доброй улыбкой и высказал интересное предложение, которого и ждал от него король:
— Ну и дайте ему генеральский чин и отправьте подальше от двора... и семьи Любомирских, — с понятием сложившейся ситуации посоветовал, улыбаясь, мудрый князь.
— Как?! Вы предлагаете включить Тадеуша Костюшко в список генералов для утверждения его сеймом? — ещё пытался «сопротивляться» король.
— Вот увидите, все будут довольны: Костюшко — полученным званием и службой, Любомирские — прекращением сплетен вокруг их семьи, а возмущённые паненки — справедливым королём, который выполнил их просьбу, — обстоятельно представил всестороннюю выгоду возможного королевского решения старейшина семейства Чарторыских.
«А я — всем вместе и, главное, опытным генералом, который, надеюсь, в будущем станет моим сторонником», — додумал, но не произнёс вслух король, хотя Чарторыский и так был уверен, что Станислав Август Понятовский примет нужное решение.