Но не все офицеры польской армии сразу принимали и поддерживали восставших. Некоторые из них колебались, делая нелёгкий выбор между отставкой и службой в армии Костюшко. Однако чем шире восстание охватывало просторы Речи Посполитой, тем решительней в своём выборе в пользу восстания становились настоящие патриоты.
Командир татарских полков генерал-майор Юсуф Белик отказался выполнять приказания военного коменданта Варшавы генерала Станислава Макроновского. Он был информирован о событиях, которые совсем недавно произошли в столице Польши, а у генерала-татарина были свои убеждения и своё отношение к верности присяге, воинской доблести и чести. Они коренным образом отличались от того, что произошло в дни восстания в Варшаве.
Но вскоре в столицу для наведения порядка прибыл лично Тадеуш Костюшко, а ещё через несколько дней генерал Белик получил письмо от польского короля, в котором с удивлением прочитал:
«...Ты должен знать, что произошло не только в Кракове, но и в Варшаве. И что произошло после, и что не время ни о чём думать, как только об общей обороне. Уже теперь всем вместе надо спасаться — единством и мужеством... Постарайся собрать и объединить кого только сможешь, как солдат, так и волонтёров из татарских и польских народов». Это был призыв в поддержку восстания от самого короля! И генерал-майор Юсуф Белик принял решение: уже в конце апреля 1794 года армия Костюшко пополнилась новыми кадровыми офицерами и новыми полками татарской конницы.
Воинские подразделения формировались по всей Речи Посполитой и из различных народностей, населяющих её территорию; литвины, поляки и даже евреи создавали на местах боевые отряды и направляли их в армию Костюшко.
Из-за границы на родину возвращались польские офицеры, которые до этого времени служили в иностранных легионах или просто жили вдали от родины. Они спешили стать под знамёна полков Костюшко и принять участие в защите Отечества. Маленькими ручейками небольшие вооружённые отряды двигались в сторону Варшавы, чтобы соединиться с основными силами восставших и влиться в одну из вновь созданных Костюшко дивизий или армий.
По всей стране проходили патриотические выступления среди различных слоёв населения в поддержку восстания. Шляхта слала Костюшко акты местных собраний, где они подписывались в верности и готовности отдать свои жизни за правое дело свободы и независимости родной страны.
В конце апреля 1794 года Костюшко объявил «посполитое рушение», призывая стать под знамёна всё мужское население Речи Посполитой от 15 до 50 лет. Дополнительно он издал Полонецкий универсал, обещая крестьянам полное освобождение и уменьшение повинностей. Костюшко казалось, что пройдёт ещё немного времени, и вся страна выступит единым фронтом против русских, австрийских и прусских войск. Вот-вот наступит перелом, и Речь Посполитая опять обретёт полную независимость в границах времён прежнего своего величия. Но пошло не так, как предполагал руководитель восстания.
Первыми, кто не поддержал Костюшко после выхода Манифеста 7 мая 1794 года, были представители католического духовенства. Шляхта также показала свой своенравный характер и отказывалась выполнять приказы Костюшко отправлять каждого пятого крестьянина с косой в армию. Многие шляхтичи в Манифесте увидели не будущую силу и свободу родины, а ограничение своих вольностей, которые они имели ещё со времён прадедов.
Сами же крестьяне в большей своей массе либо не были знакомы с призывами Костюшко, либо не верили им. По своей ментальности и убогости они решили подождать и посмотреть, чья сила возьмёт верх и кто кого одолеет первым: Костюшко «москалей» или наоборот. Многие из них не желали отрываться от своих земельных наделов, от жён и детей (кто их будет кормить, если кормилец падёт на поле брани?), а жить так, как они жили, крестьяне привыкли. Главное — чтобы не было войн, которые им изрядно надоели, да чтобы на столе был хлеб.
В результате к лету 1794 года Костюшко не сумел собрать в свою армию и ста тысяч солдат, хотя рассчитывал, что соберётся около четырёхсот тысяч. Финансов в казне не хватало, пожертвований от патриотов поступало мало, шляхтичи саботировали приказания Костюшко, а республиканская Франция не спешила поделиться гвардейцами. У неё и своих проблем хватало в это время.