Все последующие годы, расстроенный и обиженный на всех Суворов, несколько раз обращался к императрице Екатерине II с прошением уволить его из русской армии и даже собирался предложить свои услуги в странах, воюющих против республиканской армии Франции. Однако Екатерина II хорошо запомнила, что ей говорил Потёмкин, и понимала, что Суворов может понадобиться России и принесёт ей в нужное время ещё не одну победу.
И наконец-то этот час настал.
На территорию Речи Посполитой на подавление мятежа вступили 60-тысячная русская армия и 35 000 прусских солдат, возглавляемых самим королём Фридрихом Вильгельмом II. Суворов же до лета 1794 года участия в этой войне не принимал, пока 7 августа не получил предписание от фельдмаршала Румянцева. Уже через неделю после получения данного предписания он находился в военном походе, направляясь в сторону Бреста, взяв с собой только 5-тысячный отряд. Но по пути движения Суворов своим приказом в соответствии с полномочиями, которыми его наделил Румянцев, подчинял себе все русские отряды и гарнизоны. Таким образом будущий фельдмаршал постепенно создавал армию, которая впоследствии стала основной ударной силой для взятия Варшавы и поражения восстания.
XXI
од Брестом Суворова уже ожидал польский корпус Сераковского, но из 16 000 его солдат почти две трети составляли косиньеры. В первом же бою 3 сентября 1794 года русские кавалеристы перебили 300 польских всадников, но это была только разведка боем. Уже 17 сентября во время очередного боя у монастыря Крупчицы полк татарских конников под командованием полковника Мустафы Ахматовича, прикрывая левое крыло корпуса Сераковского, в контратаке принудил русских отступить. В ответной атаке Суворов переправил через болото свои главные силы и неожиданно нанёс решающий удар по корпусу Сераковского с фланга, где его не ждали. Полякам ничего не оставалось делать, как только укрыться в Бресте. Пытаясь пробиться к Варшаве к главным силам восставших, Сераковский с 10 000 пехоты и 3000 кавалеристов покинул Брест, но по дороге был опять атакован противником. Сераковский понял, что отступать дальше означает просто бежать, но убегать от врага и подставлять ему спину польский генерал больше не собирался.
В ожидании начала атаки обе армии выстроились между рекой и опушкой леса. Русская конница всё-таки решила вступить в сражение первой. Опрокинув польскую кавалерию, казаки устремились на косиньеров, а за ними рванулась в атаку и пехота в 4000 штыков. Польские ополченцы не выдержали натиска ветеранов турецких войн и начали отступать тремя отрядами, но были прижаты к заболоченной реке Цне и практически все порублены.
А в это время корпус генерала Ферзена вместе с прусской армией стоял под Варшавой, осаждая столицу Польши. Во главе защитников столицы находился главный и единственный командир всех войск восстания Тадеуш Костюшко. Ещё до подхода основных сил русской армии он организовал работы по укреплению обороны города, в которых принимали участие тысячи горожан. В Праге, предместье Варшавы, были возведены два параллельных вала и вырыты два глубоких рва с ямами-ловушками, которые окружали весь город. На валу, подняв свои жерла, стояли более 100 пушек, а с флангов нападающих могли поражать ещё десятка три таких же орудий, нанося ощутимый урон.
Прошло две недели, а русские и прусские войска так и не решились штурмовать столицу Польши. Наступило какое-то затишье между противниками, которое должно было рано или поздно чем-то разрешиться: то ли массированным штурмом, то ли снятием осады. Третий вариант — сдачу города никто из руководителей восстания даже не рассматривал. Преимущество восставших в обороне было явное.