Известный всем гражданам Соединённых Штатов как автор Декларации независимости, Джефферсон готовил проект закона о национализации земель Запада и запрете рабства во вновь присоединённых к США штатах, а его законотворческая деятельность легла в основу теории о правах штатов. В 1796 году он проиграл президентские выборы Джо ну Адамсу. Однако Джефферсон предполагал, что у него как вице-президента и его сторонников будет ещё много работы по обустройству и совершенству общества, в котором они собирались жить. А в таких случаях очень важно иметь как можно больше сторонников. Так что этим двум интересным и умным людям было о чём поговорить в тот вечер. Чем больше они беседовали, тем больше находили сходства во взглядах по многим вопросам, которые волновали и бывшего офицера Речи Посполитой, и американского юриста. Когда же пришло время расставаться, то на прощание пожимали друг другу руки не просто два джентльмена, которые сегодня познакомились. Это были уже два единомышленника и два друга, которым казалось, что они знакомы целую вечность.
А через несколько дней депутаты Конгресса Соединённых Штатов передавали друг другу последнюю важную новость: после долгих лет отсутствия в Америку вернулся генерал Тадеуш Костюшко. Поездка Тадеуша Костюшко по местам сражений, в которых он принимал участие, превратилась в триумф. Многие известные всем Соединённым Штатам лица приглашали его к себе домой погостить, и Костюшко почти никогда не отказывался от таких приглашений. Ему хотелось пообщаться с ветеранами Войны за независимость Соединённых Штатов, вспомнить те события и всё, что было связано с тем временем. Во время таких встреч Костюшко определялся, с кем может общаться в дальнейшем, если останется в Америке навсегда (а такие мысли у него были постоянно), какая на данный момент политическая обстановка в стране и что изменилось здесь за время его отсутствия.
Юлиан Немцевич сопровождал своего друга, но почти не принимал участия в разговорах, лишь внимательно прислушиваясь ко всему, о чём беседовал Костюшко с окружающими его людьми. При этом Немцевич не раз ловил себя на мысли, что даже после многих лет знакомства с Костюшко и совместно перенесённых жизненных трудностей он так и не узнал его полностью, внутренний мир Костюшко всё-таки был скрыт от Немцевича, и только встречи и беседы, свидетелем которых он невольно стал в эти дни, дополняли образ незаурядного человека, который был известен ему многие годы. Немцевич не переставал удивляться той популярности, какую имел его друг в этой стране. Люди, окружающие Костюшко, его соратники по службе, знакомые депутаты Конгресса, с которыми он встречался на приёмах, простые ветераны-солдаты, с которыми он общался в их небогатых домах и на фермах, — это была другая жизнь, не похожая на ту, какой он жил на утерянной им родине.
VII
днaжды, возвращаясь в гостиницу, экипаж, в котором ехал Костюшко, внезапно остановился. Дорогу лошадям перегородила толпа людей, которая обычно собирается, если случается какое-то происшествие. И действительно, рядом с дорогой обрушились строительные леса возле нового здания, и при этом придавило одного из рабочих, которому сейчас пытались оказать помощь.
Костюшко вышел из экипажа, чтобы разобраться, что случилось, и с трудом пробрался сквозь толпу. Подойдя ближе, он заметил двоих чернокожих рабочих, которые пытались вытащить из-под завала строительных материалов своего товарища.
— Ну что застыли, черномазые, — крикнул стоящий рядом начальник стройки на негров-рабочих. — А ну-ка разберите завал и вытащите этот кусок мяса из-под брёвен.
Чернокожие работники быстро разобрали завал и отнесли куда-то потерпевшего, а потом освободили дорогу от строительного мусора.
Костюшко обратил внимание на человека, которого только что вытащили из-под завала. Это был чернокожий мужчина крупного телосложения с большим шрамом на левой щеке. Тадеуш вспомнил его: ещё при строительстве укрепления при Саратоге этот чернокожий солдат работал в его батальоне среди других солдат-строителей. Он отличался от всех своим высоким ростом и огромной силой и, естественно, цветом кожи. Солдат брался за любую работу, делал её быстро, и поэтому полковник Костюшко тогда не мог не заметить такого старательного подчинённого.
Продолжая свой путь к гостинице, Костюшко был задумчив и угрюм. Перед его сознанием вставало лицо этого бедняги, которого выносили из-под завала. «Что с ним теперь будет? — думал Костюшко. Выживет ли ой, а если выживет, то не останется ли на всю жизнь инвалидом?»