Среди польских офицеров и солдат поползли разговоры о том, что их просто нагло используют, направляя в сражения за чужие имперские интересы. И эти возмущённые голоса дошли до ушей Наполеона.
— Они чем-то недовольны? — спросил у Домбровского будущий император Франции, когда тот так же, как и его подчинённые, выразил своё отрицательное мнение. И он имел на это право: обещанный ему Наполеоном поход на восток с целью создания республики на территории Польши в очередной раз откладывался.
— Мои солдаты устали от войны, в которой участвуют уже несколько лет, — пояснял Домбровский первому консулу причины таких настроений польских легионеров. — Ведь они пришли в вашу армию по моему призыву и обещанию, что вернутся на родину в рядах французской армии-освободительницы.
— Всему своё время, — отрезал Наполеон. — А кто говорил, что это случится так быстро? Моя армия — это не только польские легионы. Сколько вокруг вражеских армий, которые только и ждут, чтобы я допустил ошибку?! Они сразу же набросятся на меня и мою Национальную гвардию, чтобы уничтожить и разорвать Францию на части! — корсиканец с присущей ему импульсивностью размахивал перед Домбровским руками.
Домбровский молчал и слушал, а Наполеон, картинно став в свою излюбленную позу, спросил:
— Если моя армия потерпит поражение, кто тогда поможет полякам, кроме меня?
Домбровский продолжал молчать. Он был офицером, который выполнял приказы своего командующего, и не в его власти было что-либо изменить. Наполеон по-своему истолковал молчание командира польских легионов. Уже более миролюбиво Наполеон положил руку на плечо Домбровского.
— Терпение, мой друг, терпение. Вот что требуется от вас, ваших офицеров и солдат, — успокаивал он генерала. — Вы сколько раз пытались выйти из войны с Россией победителями, а каков результат?
Домбровский трагически развёл руками. Наполеон был прав: результат оказался самым печальным. Видимо, ещё не пришло время.
— Кстати, а где сейчас ваш бывший главнокомандующий Тадеуш Костюшко? — вдруг вспомнил Наполеон про того, кто тихо и мирно проживал во Франции уже несколько лет.
— Я не поддерживаю с ним связь, — правдиво ответил Домбровский и сразу пожалел о том, что это действительно так.
— Жаль, очень жаль, а ведь этот человек мог бы ускорить совершение того, о чём вы так меня просите, — пояснил Наполеон свою заинтересованность персоной Костюшко. — Ну да ладно, придёт время, и я займусь им сам.
На этом аудиенция для Домбровского закончилась, но Наполеон обладал отличной памятью и продолжение этого разговора отложил на будущее.
А пока, встревоженный положением дел в польских легионах, Наполеон решил использовать их боевой дух и их силу совсем в далёком от их родины месте.
Около 6000 польских легионеров загружались на военные корабли, которые отправлялись в одну из колоний Франции — на остров Сан-Доминго. На этом клочке земли участились волнения среди местного населения, и в связи с этим требовалось вмешательство вооружённых сил. Наполеон не долго размышлял, кого послать на усмирение бунтарей, и сразу принял решение об отправке на остров польского легиона. Пусть легионеры там выполняют свой долг и выражают своё недовольство Бонапартом... Всматриваясь в удаляющийся берег, бедняги даже не предполагали, что через несколько лет из шести тысяч солдат на родину вернётся только около трёхсот. Остальные же навсегда сложат свои головы, погибнув от восставших островитян, или умрут от лихорадки и других тропических болезней. Но даже там, далеко от родины, во время очередного марша по чужой земле поляки и литвины затягивали песню, в которой звучала надежда:
Что касается самого героя знаменитого марша, то в декабре 1801 года Домбровский был назначен генерал-инспектором польских войск в Италии, а затем инспектором всей итальянской кавалерии.
XII
остюшко всё это время спокойно жил в небольшой деревне Бервиль в семье друга Питера. Как профессиональный солдат Питер всё-таки нашёл место в армии Наполеона и одновременно являлся в ней военным представителем от своей страны. Это было время, когда Костюшко, наверно, впервые почувствовал радость обретения семейного счастья. Его окружали дорогие ему люди: Питер, его жена Анжелика, милая и обаятельная француженка, и их трое детей. Костюшко стал крёстным отцом младшей из них — Таддеи и поэтому уделял ей больше внимания, чем другим детям. Хотя они не были из-за этого на него в обиде: он обучал их языкам и истории, давал им первые уроки живописи. А когда уроки со старшими детьми заканчивались, Костюшко звал Таддеи и шёл гулять с ней в парк. В конце прогулки девочка начинала капризничать и жаловаться, что у неё устали ножки, и тогда Костюшко с большим удовольствием сажал её себе на плечи. Он прекрасно понимал, что его крестница только этого и ждала: ей очень нравилось возвращаться домой с прогулки на плечах Костюшко, с гордостью посматривая с высоты его роста на своих таких «маленьких» родителей.