— Теперь не боишься? — Антон поравнялся со мной ближе к концу, затем подал руку и раскрыл перед нами скрипучие створки. Во дворе стоял гул от разбивающегося об асфальт дождя, фонарь на соседней пешеходной улице, виднеющийся из-за въезда, пытался дотянуться светом до мрачной парковки.
— Вас? Не боюсь… Вы исполнили просьбу, к тому же, минуту назад надели на меня капюшон. Очень заботливо, — последние двери оказались под замком, и директор грубовато потянул меня за рукав из-под козырька в сторону своего авто.
— Дана, ты забываешься, — перебежками мы оказались возле чёрной иномарки. И пока устраивались в ещё не остывшей машине, по стёклам которой растекались струйки воды, я все думала, что упустила… — Придётся ввести штраф. Когда будешь называть меня «на вы», я буду урезать твою зарплату.
Антон пристегнул ремень и потянулся к моему, плотно затянув его на груди одним ловким движением, сорвав у меня шумный вздох от неожиданности.
— Извини, я забылась, — замок защелкнулся, а мужчина не сразу отдалился от моего лица, угрожающе обдав его размеренным холодным дыханием. Я продрогла от накалившейся близости, губы сами приоткрылись в немой просьбе дотянуться до его рта.
— Я пошутил, — двигатель тихонько проревел, а подлокотники чуть задрожали. Кожаный салон авто замерцал в свете мягкой подсветки, когда мужчина провернул ключ. — Деньгами наказывать не буду, придумаю что-нибудь изощреннее.
Мы плавно тронулись назад и свернули со двора. В машине царил запах его духов и плотный, незнакомый, кожаной обивки. Я жадно дышала этой искусительной смесью ароматов, наблюдая за неторопливым вождением Антона, пока не заключила, насколько же я устала за день.
Глухой стук поворотников и шелест утихающего дождя убаюкал меня, вжимая в податливое тёплое кресло. Окно было непривычно выше уровня лица, но за ним скрывался лишь чёрный уснувший город, зато по левую руку восседал сексуальный сосредоточенный директор. Антон одной сильной, располосованной венами рукой придерживал руль, деловито откинувшись на спинку. На его крепкие ноги иногда ложился фонарный свет. Я чуть дремала, совсем не наблюдая, какими улицами мы добираемся до назначенного места, и всё смотрела на моего серьёзного водителя.
— Не забудь сказать мне свой адрес, спящая красавица.
Я чуть приподнялась на усмехающийся хрипловатый голос, чтобы убедиться, что мужчина за мной тоже подсматривает.
— Садовая, тридцать семь.
— Проспект Мира, пять Б, — через несколько минут мы остановились на обочине, и Антон заглушил авто, собираясь выйти. Я подавила желание потянуться, как после сладкого сна.
— Что это? — непонимающе осмотрев сияющего самодовольством директора, занёсшего ладонь над ручкой двери, я решила повторить. — Что за адрес?
— Мы приехали за коробкой. А адрес — мой, домашний. Во-он тот дом. Я буду знать твой, а ты — мой. Вдруг захочешь заглянуть в гости.
Антон подмигнул мне и вышел на полупустой холодный и мокрый проспект.
Глава 6
Двусмысленная шутка директора не оставила мне права на невозмутимость. Ведь буквально её можно было расценивать как приглашение в постель, и это именно то, о чём я помышляла, глядя в его ясные небесные глаза. Глядя на то, как мужчина старательно кусает чувственные надменные губы, погружаясь в раздумья над возникающими в работе вопросами, как небрежно поправляет пряжку ремня и зачесывает ладонью спадающие на лоб пряди, прогуливаясь по лаборатории. Как Антон одаривает меня и Алёну Борисовну дерзкими томными взглядами… Я наблюдала всю неделю, каждую мелочь находя привлекательной и сексуальной, мучаясь над нахальным намеком, вторжением в моё личное пространство и взаимодействиями с другой лаборанткой, активно взявшую директора под собственный тотальный контроль. Она и шутила, она и смеялась, и умничала и находила интересные решения, пестрила вульгарными нарядами и выдающимися знаниями. И всё же, что-то неизъяснимо важное ускользало в его характере от меня, также, как и от Алёны.
— Антон Владимирович, я, конечно, попробовала внести эссенцию в пропиленгликоль, но она растворяется без мути только в триацетине. Давайте оставим так? — в ожидании персонального задания я который день возилась на складе, рассыпая в респираторе свежие реактивы по натертым до блеска банкам. Но сейчас была вынуждена нарушить идиллию лаборатории своим тихим незаметным присутствием, водружая на стеллажи новые припасы. Нагло подслушивая разговор, я вполоборота стала наклеивать этикетки.