Пускай это станет частью плана по отвлечению женского пытливого разума от правды.
Она оказалась жаркая, снедающе сладкая. За каждым влажным рваным поцелуем следовал очередной всё более напористый и надрывный, будто мы опаздывали друг друга распробовать. Я смял край короткой юбки, задирая её повыше, и схватился за упругие ягодицы, обтянутые тонкой эластичной тканью. Но прежде, чем избавиться от женских колготок, я поднял девушку за бёдра и зажал между холодной стеной и голодных сбивчивых поцелуев. Мне хотелось ощущать её горячее лицо, скулы, порябевшую от мурашек шею под своими губами и как можно быстрее, сильнее. Дана не успевала отвечать, но упрямо вжималась в меня, всё крепче сводя бёдра на торсе и дразняще ёрзая прямо в области паха.
Её движения злили во мне бешеное помрачение. Я исступлённо наклонился к женской шее, завороженно покусывая её и вдыхая узнаваемый ягодный запах. Теперь он словно заполонил мои лёгкие вместо обжигающего, в миг накалившегося желанием воздуха, и я приспустился к ключицам, отгибая вырез на тонкой блузке. С усердием я целовал всё более доступные мне участки кожи, наслаждаясь её нервной мелкой дрожью от настойчивых пыток. Пальчики Даны цеплялись за мои плечи, поясницу, от чего я сбивчиво вздрагивал. На спине щипали всё новые и новые царапины, дыхание стало оглушительно громким. Я пробрался одним ртом за вырез и отогнул краешек лифчика, ощущая, как тело девушки подёргивается от щекотливого соприкосновения моего языка с её вздымающейся грудью.
Нам обоим было тесно в белье: от напряжения член ноюще пульсировал, и от каждого её негромкого сипящего стона моё тело пробирало истомными судорогами. В прихожей стало нестерпимо душно, а в комнате простаивала пустая холодная кровать. Я успел расстегнуть застёжку за её спиной и подтянул присползающие женские ножки за ягодицы, направившись вместе с Даной на руках в спальню.
Она удерживалась руками за мою спину и голову, вжимаясь горячей грудью в лицо. Пытаясь подавить головокружение, я передвигался по коридору на ощупь, жёстко и мокро целуя девушку сквозь одежду. Её белье задралось, соски затвердели. Плечом я примкнул к створкам шкафа и проскользил к приоткрытой двери, прислушиваясь к чувственным стонам: теперь я всегда буду думать о сладком хнычущем плаче лаборантки, глядя на её белый, обтягивающий стройное тело, халат.
Мы ввалились в спальню, и едва опустив девушку на кровать, я, не отрываясь, навис сверху, задрав блузку вместе с лифчиком. Кожа на груди покраснела от алчных поцелуев, порябела от моего тяжелого дыхания. Наслаждался видом я не долго, предпочитая пробовать языком округлые женские изгибы. Дана дрожала, тянула меня за волосы и умоляюще приподнимала таз, пытаясь потереться о моё бедро. В паху было и без этого предельно твёрдо, но при виде того, как лаборантке становилось всё труднее терпеть настойчивые ласки, я ощущал, что и сам начинаю мучаться от желания. Наигравшись с сосками, я опустил ладонь на перекрутившуюся на талии смятую юбку, пытаясь нащупать молнию. Дана протянула руки к моему лицу, изнеможенно и слабо стараясь увлечь меня поближе к своим припухшим раскрасневшимся губам, и я податливо склонился. Мы целовались долго и сладко, посасывая языки друг друга, пока я разбирался, как её раздеть. За это непростительно долгое время я успел лишь потерять ориентацию в пространстве, прикрыв веки от наслаждения, а когда раскрыл глаза, понял, что голова идёт кругом, словно я напился.
Найдя себя в полубреду, чуть отстранившись от лаборантки, я, наконец, нащупал застёжку, а затем стал стягивать с Даны юбку и дурацкие колготки вместе с трусиками. Девушка старалась помочь, но у неё выходило лишь сексуально выгибаться подо мной, от чего я всё истеричнее сдирал с неё одежду. Затем я приспустил штаны, а лаборантка приподнялась следом, начав безуспешно и нервно теребить рубашку. На ней были застегнуты лишь пара пуговиц ради приличия, но они оказались серьёзной помехой для возбуждённой девушки.
Сквозь множество преграждающих пылких поцелуев и пробирающих прикосновений к оголённой коже я избавился и от неё, оставшись в одном белье. По обе стороны от головы лаборантки упёрся руками, склоняясь к её влажной шее, но прежде, чем притупить потребность оказаться внутри, я на секунду замер у её лица.
Она порывисто дышала. Ресницы вздрагивали, а светло-серые глубокие глаза практически полностью поглощал ночной мрак. Голое тело, выражение на симпатичном, уже привычном личике — всё выглядело до предела возбужденным, но я разрешил себе ещё немного задержаться у приоткрытых губ девушки, цепляя их неосторожным поцелуем. Ни о чём нельзя было думать, кроме того, что прямо сейчас я почувствую её жар изнутри…