— Дана Евгеньевна, вы здесь? — для приличия постучавшись в отведенную ей лабораторию, я, не дожидаясь ответа, дёрнул за соседнюю ручку.
На фоне мирно бурлящей в вертикальных холодильниках воде, стекающих капель по запотевшему стеклу, девушка лежала на столешнице, сжимая в ладони открытую колбу.
Глава 19
Если на моих губах и была улыбка, то она быстро исчезла. Я опоздал. Дана Евгеньевна потеряла сознание… И теперь я понуро стоял в дверях, не понимая, что делать. Мне так хотелось видеть её в здравом уме хотя бы во время будней. Может, это эгоистично, но, общаясь с ней на работе, я заметил, что практически забывал о том, как поступаю. Приходилось играть реалистичную роль занятого владельца фирмы, погрязающего в документах — таким я был до сговора с Максимом. Из дома я сбежал, когда за окном ещё мерцали фонари, чтобы досидеть до «рассвета» в кабинете. А меня ждала полярная ночь… Дане удалось меня огорчить.
Расстегнув пару пуговиц на рубашке, я задрал воротник и зажал им нос. Медлить было нельзя: прошёл вглубь лаборатории, достал салфетку из вскрытой упаковки и обернул ею пробку, которую крепко сжимали длинные женские пальчики. Пришлось придержать лаборантку за локоть, чтобы отнять из её напряженных рук наше спасение. Осторожно отодвинув колбу, я заткнул горлышко пробкой, а затем кинулся открывать окно, спрятанное за опущенные жалюзи. Вытяжка уже шумела, но этого было явно мало, чтобы вытравить из помещения токсикант.
Я принялся дёргать за ручку, но деревянная створка не поддалась с первого раза. Пришлось задержать дыхание и отпустить воротник. Заклинившее внутренне окно неприятно свистнуло по подоконнику, стоило мне придержать вторую половину за раму, и, наконец, открылось. Я тут же толкнул на себя внешнее, чуть нагнувшись за свежим воздухом. Не хватало и меня скосить тимолом…
— Ну вы и помощница, Дана… — без доли усмешки, не оборачиваясь, я заговорил с лаборанткой «на вы», но опомнился к концу фразы. — Снова не слышишь меня…
В груди мучительно сдавило, отнимая дыхание. Я чуть бессильно облокотился о подоконник локтями и накрыл лицо похолодевшими ладонями. Лоб и щеки неприятно горели от неосознанно пережитой тревоги, а от соприкосновения с разящей холодом кожей по организму прошлась мерзкая дрожь, как при простуде.
— Ну зачем ты её достала? — высказывая претензии в свои ладони, я растёр глаза и обернулся к девушке, решившей оценить вчерашние результаты.
Кудри сыпались по тумбе и свисали со столешницы, вились по плечам. Её веки были опущены, но безостановочно дрожали, а мягкие губы нервно улыбались. Я надеялся, что Дана видела сейчас свои самые приятные фантазии, на какие была способна.
Оттолкнувшись от подоконника, я нехотя выпрямился и потеряно оглядел недвижимую лабораторию. Время будто зависло, а нескончаемый гудящий звук потока воздуха, улетающего через широкие толстые трубы над нашими головами, монотонно зацикливался, возвращая меня в эту самую бесконечную секунду. Нужно было идти, готовить флаконы. Но я все ждал чего-то, рассматривая пугающе замершее женское тело.
— Пх-ри окислении герани-хол переходит в цх-итраль, который является х-основным компонент-хом цитрусовых эфи-хрных масел… — я остолбенел в леденящем ужасе, не приближаясь к рабочей тумбе. Едва разборчиво, тяжело выдыхая, Дана начала лепетать знакомые химические термины. Мурашки закрались мне за шиворот: девушка тихонько засмеялась. — Всё ясно…
Наблюдать за бреднями лаборантки оказалось физически больно. Что-то изнутри в миг стало ломать меня, по груди разлилось горячее ноющее сожаление.
— В че-хтверг вечером, я тебе говорю-х! Не знаю, как ты думаешь, мне каже-хтся, это очень важно, чтобы не было на рабо-хте… — Дана обезумивши, нездорово улыбалась. — Да… Да! Лимонен — э-хто циклический терпе-хн, основная составляющая эфирного масла лимо-хна, — она резко дернулась так, что стоящая на столе колба нехорошо звякнула, подпрыгнув от удара головой о металлическую поверхность.
Дыхание почти исчезло. От мысли, что лаборантка может себе навредить, я проскрипел зубами и нехотя двинулся ближе. Коснулся её растрёпанной головы и округлого плечика, пытаясь приподнять девушку и прислонить к спинке стула. Она плавно подалась назад, но вдруг схватила меня за локоть, крепко сжав пальцами до боли. Я ошарашенно попытался вдохнуть, но воздух будто не хотел наполнять легкие, застрял где-то в горле.