Взгляд упал на грязный асфальт и не желал меня слушаться даже из уважения к захватывающей истории. Я не могла понять, почему «я бросила Антошу», и едва ли сдерживала слёзы от тревожной неясности. Что-то важное ворвалось между роящихся обид, но это никак не укладывалось в целостную картинку.
— …Всё! Говорю! Всё! Достала меня! — подтверждая своё эмоциональное заявление, разлетевшееся выстрелившим эхом по всему двору, назвавшийся Димка театрально чиркнул большим пальцем по жилистой шее. Я вздрогнула. — Собрал пожитки свои, прибрался, как смог, вдруг, через месяцок-другой вернусь с невестой уже… Ну, короче, отправляюсь я за уловом…
Нужно было что-то предпринять, раскрутить мужчину на лишних парочку минут, посвященных его соседям… Я замялась, рассматривая красное одухотворённое лицо.
— Удачи вам на рыбалке… А…
— Ты что, ё-моё! — напуганные, широко вылупившиеся глаза практически зло на меня нацелились, вынуждая неразборчиво заикаться. Только что окрыленный сосед разочарованно стукнул себя ладонью по лбу и сорвал с головы панаму, прискорбно сморщившись. — Ну, кто удачи-то желает?! «Ни хвоста, ни чешуи» — правильно!.. Я сколько раз говорил Антону тому же… Ну елки-моталки…
Вновь зацепившись за знакомое имя, я взволновалась и выпалила что-то как можно быстрее…
— Простите! Ни хвоста, ни чешуи! И от Антона тоже, ни хвоста… А как у него дела, кстати? — стук сердца стал раздаваться во всем теле, отдавая в конечности и голову. Думать о нём в тайне за закрытыми дверьми, зная, что всё кончено, и вдруг интересоваться у проходимца — жутковато и даже превратно…
— Ладно, прощаю, — Дима нехотя вернул на законное место головной убор, как и прежнюю непринужденную мимику, быстро уладив наш внезапный конфликт. — А вот не скажу, опаздываю на электричку.
Заговорщически склонив голову и намекая мне на то, что обиделся, мужчина потянулся за сумками. У меня всё внутри опустилось…
— Да ну шучу! Не знаю я, — он поправил за спиной рюкзак, проверил складную удочку и стал готовиться в дорогу. Сокрушенно опустив взгляд, я наблюдала за безобидно тараторящим соседом. — Тебя не видел месяц, и его столько же. Нет его здесь, съехал, наверное. Я думал, уж поженились вы и вместе куда-нибудь полетели, мир узнавать… Расстроила ты меня.
От сказочно обрисованных обстоятельств моей личной жизни с директором, приправленных переездом Антона, я разочарованно поджала губу. Это настолько было несбыточно и больно, что даже я себе не позволяла о подобном размышлять. Разве у посторонних на то были причины? Мужчина вдруг заговорил как-то тепло, по-отечески.
— Поругались, значит… Ты только хвост не руби. Ну, как у вас там говорят, мосты не сжигай, — собираясь уходить, Дима сочувственно оглянул меня, о чём-то заметно задумавшись. — Он, конечно, всяких дур раньше водил. Ну, холостяк, что сказать ещё. Но когда ты у него появилась, он чужих ни разу не пускал. Да и смотрел он на тебя… Как на единственную. Как я на свою жену когда-то смотрел… Не руби сгоряча.
От сказанного я оцепенела. В груди жалобно заскреблось, а затем взорвалось неизвестное мне щиплющее и поднывающее чувство. Впечатления, о которых не приходилось догадываться, словно огромный обледеневший кусок снега, тающий под распаляющимся солнцем и норовящий сорваться на меня с крыши дома, обрушились так случайно и непреднамеренно, что я чуть слышно и жалобно пискнула. Антон и я… В его квартире. Голые… Какой-то сонливый нереалистичный флер окружил меня вместе с жарким волнующим запахом страсти: на жёсткой кровати постелено холодное черное белье, крепкие мужские руки меня укладывают на подушки и безбожно изучают. Я дрожу от желания… Что это? Сквозь сводящую скулы любезную улыбку, я проследила, как смутившийся рыбак не то потёр, не то почесал свой правый глаз. Не нужно подавать вид…
— Простите… Жену? Вы сказали "жену"… Я думала, вы за невестой едете…
— Да вдовец я… — он махнул рукой, мол "неважно". Раздобревшее мужское лицо мимолетно исказила скорбь, и я ощутила укол в замедлившееся от обволакивающей печали сердце, но вот рыбак уже непринужденно рассмеялся. — Помиритесь ещё…
Может, он тоже сорвался на рыбалку на машине? Найдётся, — обнадеживающе подмигнув, Димка вновь обратил внимание на то, что Антон не появлялся целый месяц дома. Судя по всему, и машины больше не было на парковке… Ну и что с того… Только у меня свело от боли ладони, незаметно сжавшиеся в кулак.
— В конце концов, может, пережидает чего, — сосед перешёл на громкий шёпот, не спасающий тайну от мимо проходящего глазеющего школьника. Нехорошее предчувствие и свора беспорядочных воспоминаний хлынули на меня с неудержимой силой.