— Поднимитесь, — судья грозно сдвинула брови. Командирские выходки подсудимого легко вывели ее из себя, и наблюдать за этим было мерзостно неприятно. — Я не разрешала вам садиться.
Инженер смирно встал, его бахвальство заметно поубавилось. И в этот же самый момент женщина, насладившись своими полномочиями позволила ему снова занять своё место. Дело быстро продолжилось.
— Присаживайтесь. Вы, подсудимый, представьтесь.
— Максим Игоревич Бракин, девяносто шестого года рождения. Работал в химической лаборатории на производстве «Эссенц-аром», занимающейся синтезом компонентов для отдушек, — его тихий сдавленный голос начал срываться с первого же звука. И после неудачной попытки вести себя адекватно, парень моментально перешёл на истерический сиплый крик, от которого едва ли не стынула кровь. — Я не виновен! Я против обвинений!
— Сядьте, — судья заткнула Максима Игоревича одним пристальным выедающим взглядом, от чего тот болезненно съежился и послушался безапелляционного приглашения.
— Вы.
Антон вздрогнул, не поднимая взгляд. Всё это время я старалась держаться холодно, чтобы не подставлять нас никчемными слезами, позволяла себе смотреть только искоса, чтобы быстро суметь оторваться от неприятно переменившихся любимых черт.
Наконец, у меня появился повод взглянуть в дальний угол. Директор был подавлен… Свитер, что мужчина надевал в последний мой рабочий день, висел на неуверенно поджатых плечах, на бледном похудевшем лице заострились скулы, появилась щетина, которую раньше мне никогда не приходилось видеть на опрятном директоре. Светлая голова разочаровано опустилась, как у сдавшегося в плен. Судья ждёт…
Из моих припухших истощенных глаз не упало ни одной слезинки, но в солнечном сплетении что-то остро сжалось.
— Кулибин Антон Владимирович… — скромный безжизненный голос раздался в зале суда. — Девяносто шестого года рождения. Я директор компании по производству отдушек «Эссенц-аром». Основал ее четыре года назад. С Максимом знаком со школы… Этого мужчину не знаю.
— Вину признаёте? — судья сосредоточенно взглянула на Антона, встревая в его медленно тянущуюся речь.
Перед глазами все поплыло. Я вцепилась в мягкую обивку стула, стараясь дышать тише в замеревшем зале и поймать взгляд Антона. Но он лишь убито смотрел под ноги и молчал.
— Если до начала разбирательства сознаетесь, с вами решим дело в упрощенном порядке…
Добрая судья подговаривала подсудимого сдаться без прелюдий. Было видно, что Антон на это готов… Но я всё отчаянно ждала, когда смогу встретиться с ним взглядом. По щеке потекла холодная слеза. Быстро утерев ее рукавом, я продолжила пристально смотреть на директора, решающегося на ответ. Вдруг он мельком, словно проверяя своё решение, взглянул в мою сторону. Нет, пожалуйста… Я здесь…
Он вернулся. Мы замерли, глядя друг другу в глаза через весь зал, и на секундочку у меня остановилось сердце.
«Извини»
Боже… Я так тебя люблю! Несмотря на всю мерзость, что ты мне причинил. Только не делай этого… Пожалуйста!
«Прошу! Прошу! Не сознавайся!»
Я незаметно, наверное, даже для него покачала головой, стараясь достучаться. Пустой взгляд мужчины наполнился светлым, но печальным теплом. Пауза оказалась неприлично продолжительной, и директор судорожно выдохнул. А я нетерпеливо — вместе с ним.
— Ваша честь…
Глава 29
— Ваша честь… Я не считаю себя виновным.
Антон Владимирович едва не заскрипел зубами, цепляясь за меня неразборчивым горящим взглядом, и схватился за прутья решетки. Его пальцы побелели от того, с какой силой мужчина сжал ребристый металл. Он выглядел поначалу так, словно не собирался больше брать на себя ношу вранья… Но в последний момент передумал.
Оказывается, мои плечи и шея были в напряжении. Я поняла это, когда мышцы, уже сводившие от неодолимого страха, расслабились, и я смогла глубоко вдохнуть, услышав верный ответ директора. Неуверенный и неубедительный, но верный. Он оставил нам шанс побороться.
Лицо судьи не выразило никаких эмоций по этому поводу. Женщина едва ли сожалеюще поджала губы и продолжила судебное заседание.
— Дело рассматривается под председательством судьи Шаминой Ларисы Ивановны. Государственное обвинение поддерживает прокурор, советник юстиций… — я провалилась в собственные вязкие мысли. Принялась бессмысленно молить Бога о помощи, о самом правильном исходе для нас… Для Антона. Потом у меня будет много времени подумать, насколько отвратительно любить лживого директора, пожелавшего меня подставить, видимо, ради денег. Но сейчас я готова была заботиться только о том, чтобы корить его за этот поступок на свободе… — Защиту подсудимого осуществляет адвокат Ларин Роман Олегович. Суд переходит к судебному следствию. Слово для изложения сути обвинения предоставляется прокурору Назаровой.