Во дворе – крохотном, не больше десяти метров, с высоким забором и решётчатой крышей, местами увитой зеленью – никого. Я сажусь в одно из кресел-мешков, и слёзы вырываются наружу. Я плачу беззвучно, отчаянно, постоянно оглядываясь на стеклянную дверь, чтобы успеть стереть «следы преступления» прежде, чем кто-либо войдёт.
Потом опомнилась и огляделась. Камеры! Я и забыла про них. И здесь они есть. Три «чёрных глаза», которые направлены в разные стороны. И один – прямо на меня.
Ну и ладно.
А если вставят в эфир? И мама увидит.
И все остальные увидят. И этот. Так что смысл мне здесь скрываться?
А может, и не вставят. Что им, показывать больше нечего?
Когда я возвращаюсь – примерно через час – успокоившись и всё же осилив пару книжных страниц – девчонки уже спят. По крайней мере, свет выключен, и никто не поднимает головы, когда я возвращаюсь.
Я быстренько переодеваюсь в мягкую пижаму, которая напоминает о доме, и забираюсь под одеяло.
Уснуть, на удивление, удаётся довольно быстро. Но сны мне снятся тревожные.
С утра девчонки собираются и что-то обсуждают, не особенно обращая на меня внимание. Лишь вежливо желают доброго утра и тут же теряют всяческий интерес. Видимо, вчера я всё-таки что-то упустила. Нельзя отрываться от коллектива.
За завтраком сажусь рядом с Таней. Заметив пустующее место рядом, интересуюсь:
- Не занято?
Нужно же как-то налаживать связь.
- Конечно, садись, - вполне дружелюбно отвечает она, поднимая на меня улыбчивый взгляд. И у меня словно камень с души упал.
Как-то так получилось, что парни уселись по одну сторону, а девушки – по другую. К счастью, Антон сидит совершенно в противоположной от меня стороне, поэтому мы лишь пару раз пересекаемся ничего не значащими взглядами. И я до сих пор не могу понять, помнит ли он меня. И помнит ли, что мы пара. Вроде как.
Таня оказалась очень общительной. Даже с набитым ртом она ухитряется рассказывать о своих впечатлениях и задавать попутно вопросы. И в очередной раз я, конечно, услышала:
- Тебе повезло. Красавчик достался.
Ага, красавчик. С ужасным характером и зашкаливающей самооценкой.
Сговорились они тут все, что ли?
Неожиданно всеобщее внимание привлекает новая фигура, возникшая в столовой: ведущий Кирилл Матвеев.
- Доброе утро, дорогие участники!
Так, ясно, работаем на камеру.
Спина непроизвольно выпрямилась, и есть как-то сразу расхотелось. Это точно не вырежут.
- Как вам спалось?
Недружный хор голосов отвечает «нормально» и «хорошо».
- Сегодня вечером вас ждёт первое совместное занятие. Что это будет, скажу чуть позже. Конечно, дальше у вас тоже будут совместные занятия, так что скучать не придётся. А пока знакомьтесь и общайтесь.
И, пожелав приятного аппетита, он просто уходит. Так же внезапно, как появился.
Плечи опять опускаются. Только аппетит не вернулся.
- И что это значит? Какие ещё занятия? – мрачно интересуется Таня.
Только ответа нет.
Это заявление вызвало любопытство не только у моей соседки, так что первую тему для обсуждения нам подкинули – все присутствующие сразу загалдели и стали обмениваться мнениями.
А потом мы плавно перемещаемся в гостиную, и те, кто успел прийти первыми, заняли лучшие места на двух диванах, расположенных друг напротив друга.
Когда я вхожу, мест вокруг уже не осталось. Отлично.
Ну и ладно, сяду одна на стул у окна. Зато мне отсюда сразу всех видно.
Мой фокус зрения тут же сместился к наиболее интересной персоне. Антону? Да нет. К Дане. Сегодня он был в чёрном пуловере с подтянутыми до локтя рукавами и джинсах, с прежней небрежной щетиной на щеках, которая придавала ему особый шарм. Он был темноволосым, довольно высоким, но при этом крепким, с выступающими венами на руках. Наверняка занимается спортом.