Почему я должна делиться всем этим? И с кем? С незнакомым почти человеком? С миллионами зрителей, которые ничего обо мне не знают и могут лишь обсуждать и осуждать? Это оказалось психологически тяжёлое испытание.
Я вру и не чувствую укоров совести. Антон тоже не слишком уж раскрывается. А что, кто-то из пар был действительно искренним? Бред это всё. «Продайте секреты за миллион». У нас не то что симпатии к концу часа, но даже дружбы так и не возникает. Мы и не стремились. Спасибо хоть не поцапались. Может быть, в нашем случае это уже успех?
Глава 8
Ясинецкая со мной не общается. От слова «совсем». И даже если ей приходится смотреть в мою сторону, делает она это с таким видом, словно я недостойна и этого.
Да уж, чувствую, в «Ундину» мне после проекта вход будет закрыт. Везде развесят таблички: «Вооружена и очень опасна».
Я надеюсь, её папочка не весь город держит?
Хоть какое-то разнообразие в нашу жизнь вносит пятничный эфир. Готовиться к нему начали ещё в среду. Ребят из первой группы, которые уже успели пообщаться друг с другом по особой психологической схеме, отправляют на примерку. Я в их числе. С каждым работает стилист.
Нас отвозят в тонированном мини-вене в торговый центр и устраивают персональные примерки.
- Тебе нужно платье с А-ситуэтом, - слышу в свой адрес я.
- Что?
- Трапециевидного силуэта. Придуман Кристианом Диором в 1955 году и воплощён после его смерти.
- А-а-а...
О, Боже!
Мы перемериваем кучу платьев (штук семь, не меньше) разного цвета и кроя, подходящих под это описание. В конце концов я не выдерживаю:
- Да что хоть Вас не устраивает?
Какая разница, какое оно? Я же буду сидеть, а не по подиуму дефилировать! Разве у этой дамочки не стоит ещё три таких же девушки в очереди? А мы уже битый час маемся здесь.
- Я хочу видеть не платье на тебе, а тебя в платье, - ровным тоном реагирует стилист, и я сразу ощущаю к ней особое уважение.
Профессионал. Не раздражается, хотя у неё наверняка какие-нибудь артистки обслуживаются. Интересно, они ей закатывают истерики?
Еле удержалась, чтобы не спросить.
Наконец мы определяемся. Тёмно-бирюзовое платье-пиджак с неровным краем. Отражение в зеркале мне очень нравится. Не зря столько мучились.
Платье, конечно, остаётся у стилиста (кто б мне его доверил?), и привозят его строго в пятницу, чтобы забрать сразу после эфира. Стоит оно недёшево, и спонсор реалити-шоу – известный в России бутик – представляет одежду только на съёмки.
Студию к пятнице перестроили. Теперь здесь столики для двоих и один – для ведущих и пары участников – в центре.
Я разглядываю прибывающих «подопытных». Невооружённым взглядом видно, что с каждым хорошенько поработал стилист. На Ясинецкой чёрное платье в облипку, длиной по колено, с разрезом до середины бедра. Видно, её стервозность и не хотели скрывать, но выгодно подчеркнули, так что при всём своём отвратительном характере она выглядит ослепительно. Таня в кружевном платье шоколадного цвета и с высоким конским хвостом на затылке. Мы с ней пересекаемся взглядом, я и поднимаю вверх большой палец. Она не остаётся в долгу – улыбается и показывает мне сразу два больших пальца.
Парней нарядили в рубашки разных фасонов и брюки. Несколько секунд поблуждав взглядом, я наконец замечаю Антона. Он в тёмно-синей рубашке в мелкую светлую точку, в чёрных брюках и очках в черепаховой оправе. Чья, интересно, идея?
И почему мир так несправедлив? Антон имеет хорошее зрение, но носит очки для понта, а я вынуждена использовать линзы изо дня в день просто чтобы не чувствовать себя глупо, потому что дальше вытянутой руки всё расплывается.
Он не обращает на меня ровным счетом никакого внимания. Хотя чему это я удивляюсь?
До второго прямого эфира остаётся несколько минут, и нас начинают рассаживать за столики. Ведущие появляются за считанные секунды: она – с высокой уложенной в букли причёской, он – в синем пиджаке, светло-серых штанах и белой рубашке. Не понимаю я этой моды, вот правда. Как будто в последний момент что-то вылил себе на штаны, пришлось переодеваться.
На экране вновь отображается обратный отсчёт, и я чувствую, как где-то в области желудка учащённо бьётся моё сердце. Ведь сейчас меня все увидят – родители, сестра, Оля, и ещё всякие там знакомые, которые до этого обо мне и не вспоминали.