Ляля все не появлялась, застряв во втором зале. Прямо от бара, поставив бутылку шампанского и один узкий бокал на маленький круглый поднос, к столу Марии шагал официант. Выставил бутылку на ее стол, разместив рядом флют.
- Вам подарок от господина Константина, - указав легким жестом головы в сторону пафосной пары, отрапортовал работник клуба. – Прикажете открыть?
Бесцеремонный поступок Марии крайне не понравился, она в гостях и устраивать ссору жутко не хотелось, отдариться тоже не выйдет, заплатит не она, а пригласившая ее Ляля, обременять ее не стоит. Единственный достойный выход бросить бутылку нераспечатанной прямо там, где поставили.
- Не нужно, - холодно отвергла предложение официанта девушка. – Уберите бокал, принесите еще два стакана воды.
Официант молча поклонился, собрал со стола посуду, не позабыв про маленький столик Лема и удалился. Теперь уже Мария не могла игнорировать эпатажную пару, пришлось их заметить. Благодарности от девушки за бутылку совсем не дешевого игристого вина они так и дождались. Господин, названный Константином, повертевшись в нетерпении на краешке стула и тем самым утратив свой неприступно-властный вид, решился и поднялся, поправил клубный пиджак, привычным движением огладив его лацканы и направился прямиком к девушке. Мария очень сомневалась, что в клубе дозволено беспокоить людей вот так запросто, но приходилось взять себя в руки.
- Не любите игристое вино? - с ходу постарался подключить максимум харизмы и обаяния Константин, развязно улыбаясь. – Или марка не подходит? Только намекните.
На Лема он подчеркнуто не смотрел, в центре его взглядов и ухаживаний одна Мария. Парень у ее ног стремительно терял признаки дружелюбия. В отношении женщин Лем сравнительно безвреден, чего совсем нельзя сказать о мужчинах. Мальчик повзрослел и не склонен уступать другим мужчинам, он не на своей территории, но при своей девушке. Она как переносной флаг, где в землю вонзилась, там вокруг вырастет личная государственная граница Лема.
- Как ваше имя? – обдала наглого верхнего изморозью Мария, на интуитивном уровне чувствуя настрой Лема, и вплетая пальцы в его волосы, чтобы придержать.
- Константин, - выдержал удар мужчина, разве широкая сияющая улыбка немного померкла. – Вы у нас впервые? Позвольте вам все показать, у нас есть настоящие укромные уголки и в них происходит много интересно.
- По-вашему я нуждаюсь в покровительстве? – усмехнулась Мария, набивающийся то ли в близкие друзья, то ли сразу в любовники мужчина был старше нее, и считал выигрышной тактикой предложить помощь молоденькой верхней, какая банальная пошлость. – Спасибо, мне не надо, предложите кому-нибудь другому.
За несколько фраз ей удалось стереть радостное выражение с лица Константина, он сам нарушил правила, полез к девушке за ее личным столиком, не нашел никого, кто мог бы нормально их познакомить. Но собственные ошибки не заставляли его взять часть вины за крайне токсичный разговор на себя. Сучка слишком возомнила о себе. Кому она вообще нужна? Он собирался побаловаться, завести ее себе, как сложного в обхождении, в некоторой степени опасного питомца на пару месяцев, пока сохраняется новизна, а потом пойти дальше. Красивая Мария не поддалась, норовила укусить и совсем не шла на контакт. Теперь он оказался в смешном положении, не знал, как отойти от нее, сохранив остатки достоинства.
Спасла сводная сестра, она всегда приходила на помощь. Самое лучшее, что сделала мать за всю жизнь – вступила в третий брак и осталась в нем, достаточно времени, чтобы погибнуть с очередным мужем в автокатастрофе, навсегда соединив его и Викторию, и их семейные состояния, конечно. Ушлые родственники взяли над ними опеку, но продержались всего несколько лет. Под чутким заботами доверенных лиц, подростки перепробовали человеческие пороки один за другим, сплачиваясь и врастая друг в друга, постепенно они убеждались, что не могут никому больше доверять. Потом они высвободились от удушающей заботы посторонних, и зажили самостоятельно, приняв мудрое решение не вмешиваться в привычное течение оставленного в наследство бизнеса. Виктория поговаривала о полной продаже, но Константин упорствовал, ему нравилась власть над этими дельцами, когда он заявлялся на итоговые по полугодиям заседания президентов. Как они лебезили и приседали перед ним, позабыв про достоинство и многие годы, потраченные на репутацию и достижение вершин.