Краны в душе примерно совпадали с теми, что в его спальне, разве появилось несколько лишних кнопок и рычажков, так что Лем вполне справился, на помощь не звал. Он смущался, вспоминая что случилось в прошлый раз, когда они оказались в душевой вместе. Мария на него не давила, оставляя ему столько пространства, сколько требовалось. Она пошла в душ второй и, казалось, осталась там навечно. Лем не думал засыпать, ждал ее, начал переживать и раздумывать не посмотреть ли ему чем занимается, вдруг что случилось. Едва дождавшись пока выйдет, снова принужден терпеть, ведь Мария ушла из спальни, на этот раз вернувшись достаточно быстро.
- Что не спишь? – пожурила его девушка, понижая голос по вечернему времени, выключила везде свет, нажав на кнопку в приложении на смартфоне.
У них два разных одеяла, они одеты в просторные пижамы, между ними несколько слоев ткани, один другого основательней. Одеяла на лето заменены на летние, но составляют надежную защиту. Лем покрутился под своим, закрыл глаза и постарался настроиться на сон, не получалось.
- Мария, - шепотом проговорил он в темноте. – Ты заснула?
- Еще нет, - смиренно признала девушка, сердиться на Лема бесполезно, тем более она и правда еще не спала.
- Можно я тебя обниму? – обрадовался парень, как будто сон был единственным препятствием.
- Давай, - вздохнув, согласилась Мария и не ограничившись разрешением, сама подвинулась ближе, набросила край своего одеяла на его, тем самым создав единое полотно и переместилась еще.
Лем подошел к задаче со всей ответственностью, не просто прижался к ней и не положил сверху руку. Действуя исключительно бережно и медленно, чтобы ни в коем случае не помять опекуншу, парень приподнял ее и обхватил с обеих сторон, заграбастал, притискивая к себе. Мария меньше него, у нее много самых разных изгибов и мягких мест, он же сам везде твердый. Контраст заставил его ненадолго задохнуться. Спать в таком положении совершенно невозможно, девушка решила повременить с минуту и начать высвобождаться. Лем пользовался разрешением на полную катушку, уткнулся ей в шею и часто задышал.
- Ты вкусно пахнешь, - доверительно сообщил ей на ухо. – Зубной пастой, в основном, еще мылом и духами, и самой собой, и печеньем, которое на кухне хранится, в жестяной коробке.
Благо в комнате темно, и никто не может увидеть стыдливую краску, залившую ее щеки. Попалась она на печенье, к комплиментам от Лема ей еще предстояло привыкнуть.
- Все, хватит, - скомандовала она, слов оказалось достаточно, и Лем нехотя разжал руки, отпуская ее от себя. – Поздно, рыженький, засыпай.
Разорвав объятия, отстранилась не слишком далеко. Пусть днем Лем избавился от долгого напряжения, но его организм вырабатывает соки и жидкости с переизбытком, в штанах у него снова зашевелилось и потяжелело. Беспокоить девушку и идти в душ он не решался, пришлось маяться, потом его окончательно сморило.
Он позже заснул и ожидаемо дольше проспал. Открыл глаза и увидел Марию полностью одетую, поправляющую концы воротника перед зеркалом. В отражении она заметила, что зашевелился и обернулась к нему.
- Доброе утро, - до отвращения бодрым тоном поприветствовала его девушка. – Помоешься и посидишь в комнате, я тебя сама заберу. Хорошо?
Лем искренне позабыл про свой вчерашний проступок и наказание, ограничение свободы больно кольнуло. Парень опустил голову, ничего сильно не изменилось, того чужака он ненавидел, стоило представить и к горлу подкатывала злость. Странно, но она казалась не такой сильной и яркой, как вчера.
- Доброе, - мрачно подтвердил Лем. – Буду сидеть, где скажешь.
Что же ему поесть не дадут? Спрашивать вслух Лем не решился, скорее всего наказание продолжается и нужно слушаться, он вчера обещал. Мария заметила его нахмуренный вид, подошла и потрепала по волосам.
- Вот хорошо, - ласково приняла его согласие. – Я не долго, приду расчешу тебя, не сиди просто так, искупайся и волосы посуши.
Алена хлопотала на кухне, она имела беспрепятственный доступ в дом, у нее есть отдельный электронный ключ. Раньше казалось само собой разумеющимся, теперь Марию по спине холодом пробирало, она доверилась не столько опасному, сколько безалаберному человеку и чувствовала сильнейшее отторжение. Домработница еще не знала, но она окончательно и бесповоротно лишилась места. Мария поздоровалась, на приветствии окончательно отбросив вежливость, лицо ее застыло, словно покрытое ледяной маской, взгляд окончательно потяжелел.