Парню даже удалось накрыть их обычный с учителем чай, пусть его бутерброды отличались, казались более настоящими, а не с картинки в журнале о вкусной и здоровой пище. В конце концов Лему почти двадцать лет, и он воспитывался совсем не в тепличной атмосфере, ему многое приходилось делать, временами нянькой оставался при младших ребятишках в семье и вполне справлялся. Стоило урокам закончиться, сходил в свою старую спальню, проверил просохла ли кровать, снял старое белье, побродил, поискал и обнаружил в ванной чистые комплекты, аккуратно заправил, тая надежду сюда не возвращаться, остаться рядом с Марией. Конечно, пингвина к ней не перетащишь, но поразмыслив, очевидно в чью пользу сделать выбор. Завтра наступят выходные, и они проведут вместе целых два дня, сердце замирало в предвкушении. Лем часто возвращался в мыслях, как она его приласкала в ванной, проблема никуда не исчезла и настойчиво выпирала из трусов, особенно по утрам, но не только. Подсознание подсказывало, что для скорейшего ее разрешения нужно держаться к Марии как можно ближе.
Девушка проводила свой день в куда более напряженной обстановке. В первой половине дня, прямо с утра, вводилась в работу новая система согласований, нацеленная сильно облегчить решение срочный, мелких и даже плановых задач. Мария полностью создала новую схему вплоть до самых мелких деталей, основной блок состоял из видоизмененного программного обеспечения, написанного Марией единолично, теперь оставалось вживить блок в практически разумный программный комплекс предприятия. Мероприятие оставалось ответственным, волнующим и заставляющим опасаться самых разных последствий. Требовало ли оно личного присутствия Марии? Вряд ли. Однако без ее фигуры, восседающей за столом в представительном кабинете, никто просто не осмелится нажать на нужные кнопки. Приходилось оказывать моральную поддержку. Сама же Мария в конце недели ничего нового затевать не собиралась, поэтому откровенно пренебрегая своими непосредственными обязанностями, занималась личными делами.
Отношение к наёмным работникам кардинально изменилось лишь в нескольких аспектах. Чем ценнее, чем выше квалификация и уникальней умения, тем больше послаблений, иногда дополнительные очки добавлял опыт и высокие показатели. Короче, трудовая дисциплина не для всех одинаково строга. Жёсткий распорядок продолжал существовать, но не для таких, как Мария. Несправедливо, но закономерно. Один человек будет колупать задачу несколько часов, другой порешает за пару минут. Почему они должны быть равны? Получать вровень, работать по восемь положенных часов, безнаказанно перекладывать работу с одного на другого? Теперь у каждого имелся сложносоставной коэффициент по десятибалльной шкале, достаточно точно отражающий полезность. Его можно было искусственно повысить, как пытался сделать Феоктист Станиславович с любовницей, включив ее в рабочую группу Марии. У самой девушки коэффициент держался на отметке восемь и три десятых балла. Казалось Марии есть куда стремится, но средним и пригодным считалось все, что выше трех с половиной. Люди, добравшиеся до показателя выше девятки, больше напоминали сложный природный механизм и производили пугающее впечатление. Разглашать сведения о коэффициенте считалось аморальным и противозаконным, его знал лишь работник, служба кадров и главный наниматель. Знай Феоктист Станиславович показатель Марии, он бы поостерегся ее задевать или выбрал бы другой метод.
В общем, пока ее группа запускала стадии реорганизации и со священным ужасом отслеживала изменения, возникающие в интерфейсе, Мария подключила свой смартфон к компьютеру, не смешивая их память, но пользуясь более удобным монитором и принялась сличать медицинские документы Лема самых разных годов. Она воспользовалась правом и давно получила копии. Результаты не то, чтобы разнились, просто в бытность опеки заботливого дядюшки документы формировались самые элементарные, без которых совсем никак. Лем проходил до восемнадцати обязательный медицинские комиссии, но чудесным образом в документах не оседали никакие сведения о его многочисленных повреждениях, от них ведь остались следы на его коже, его должны были лечить. Вот глубокий шрам на спине, платный доктор утверждал - ему не менее шести лет, но у подростка в карточке он никак не отмечен. Лем дважды госпитализирован, не считая попадания в центр, оба раза с не пролеченными вовремя инфекциями и их осложнениями. Другие травмы полностью замолчаны. Мария хмурилась и продолжала анализировать, закончив лишь к обеду, тогда же записалась на встречу с социальным работником, назначенным Лему с малолетства, встретиться с ней не лишне. Пять часов вечера в понедельник подошли им обеим.