Сакура кивнула.
— Но если ничего не делать… это будет означать, что Акацуки смогут продолжить осуществлять свои планы в отношении джинчуурики… К чему бы они ни вели.
— Нет способа делать добро всем, — сказал Ямато, глубоко задумавшись. — Мы делаем то, что считаем лучшим для Листа, для Страны Огня и для всего мира. Это всё, что мы можем.
— Люди живут своей жизнью, связанные тем, что считают правильным и истинным, — сказал Итачи с оттенком тоски в голосе, будто думал о далёком воспоминании. Она могла сказать, что в этой мысли было нечто большее, чем показал Итачи, но его голос затих, и он взглянул на Ямато. — Нам надо поспать. Я сменю тебя через шесть часов.
— Спокойной ночи, — сказал Ямато, кивая ей и Итачи. — Я ещё побуду здесь.
Они попрощались и молча прошли через приёмную в номер. Когда дверь за ними захлопнулась, Итачи снял ботинки и заглянул в ванную.
— Хочешь пойти первой? — спросил он.
— Ты иди, — сказала Сакура с улыбкой. — Тебе просыпаться раньше.
Итачи молча кивнул и включил свет в ванной. Сакура пообещала себе не смотреть, но не смогла удержаться и заглянула через щёлочку в ванную, как только закрылась дверь. Она прекрасно видела, как напрягся его пресс, пока он стягивал свитер через голову. Закусив губу, она вошла в комнату, вынула из шкафа матрасы и разложила их.
Когда включился душ, Сакура села на подоконник и стала смотреть в окно. Хотя Дождь находился рядом со Страной Огня, пышные леса, которые были ей так знакомы, уступали место однообразным серовато-коричневым лугам, уходящим к горизонту. Ветер снаружи непрерывно стонал над пустошью, сметая мелкую песчаную пыль в густые облака. Небо словно было запечатано плотным серым одеялом из туч. Открыв одно окно, Сакура глубоко вдохнула, обнаружив, что почти чувствует запах надвигавшегося дождя.
Она обхватила руками колени, размышляя о стране, в которой оказалась. Одна из самых изолированных наций в мире, истерзанная войной, нищая и угнетённая. Насколько другой была бы её жизнь, если бы она родилась в столице Дождя, а не в Конохе? Как сильно смогли прогнуться люди, прежде чем сломались, в какой-то момент решив поддержать радикальную организацию, а не своё правительство? Неужели Акацуки были настолько лучше для жителей Дождя, чем Ханзо Саламандра?
— Сакура? — позвал Итачи, напугав её. Мелькнула добрая улыбка. — С тобой всё в порядке?
— Задумалась, — сказала Сакура, закрывая окно. Повернувшись к нему, она увидела, что он натянул чёрную рубашку, выудил из рюкзака щётку и начал расчесывать свои длинные волосы. Словно зачарованная, Сакура следила за движениями его кисти, втайне желая провести пальцами по его красивым шелковистым волосам. — Можно тебя кое о чём спросить?
Итачи посмотрел ей прямо в глаза.
— Конечно.
— Так этим и занимаются АНБУ?
Лёгкая, невесёлая улыбка тронула его губы.
— Чем — этим?
Она прислонилась головой к подоконнику.
— Принимают самые трудные решения.
— Это часть нашей работы, — сказал Итачи после долгой паузы. Он убрал щётку, но не собрал волосы в свой обычный хвост. Вместо этого он подошёл к Сакуре и сел напротив, прислонившись спиной к оконной раме. Она старалась не обращать внимания на то, как его нога скользнула по её ноге, пока он устраивался поудобнее.
— Я не колеблюсь в своих решениях, — сказала Сакура, подтянув ноги ближе к себе в защитной реакции, пока Итачи молчал. Его глаза скользнули к её, и он спокойно кивнул. — Просто подумала, какой была бы моя жизнь, если бы я родилась здесь, а не в Конохе. Сейчас Акацуки мой враг, и я с радостью уничтожу их ради Наруто и деревни. Но если бы я родилась здесь, они бы стали моими спасителями?
— Возможно, — тихо сказал Итачи.
— Может, мне не стоит об этом думать? — поинтересовалась Сакура, снова отвернувшись к окну.
— Не стоит, — сказал Итачи.
— Как ты там сказал раньше? Люди живут своей жизнью, связанные тем, что считают правильным и истинным?
Итачи склонил голову набок и долго смотрел на неё с непередаваемым выражением в глазах.
— Такова их действительность, — сказал наконец Итачи. — Но что есть это «правильное и истинное»?
Она задумалась над этим.
— А такое вообще существует? — сказала Сакура вслух, сдвинув брови. — Разве всё это не точка зрения и не мнение? Возвращаясь к тому, что я сказала ранее, мои идеи, мой мир всегда формируются местом моего рождения, людьми вокруг меня и философией моей деревни. Мой мир был бы совершенно другим, если бы я родилась гражданином Дождя.
Итачи упёрся локтями в колени, посмотрев в окно, и она на мгновение отвлеклась на его руки. Она смотрела на его длинные пальцы, на редкие волоски на предплечье и на голубую вену, бежавшую от пальцев вниз к запястьям.
— Ты абсолютно права, — сказал наконец Итачи.
Сакура немного поёрзала на своем месте и вытянула ногу, коснувшись его коленом. Она притворилась, что не заметила, как он перевёл на неё взгляд, и посмотрела на луну. Девушка глубоко вздохнула, когда его пальцы нашли её колено, рассеянно рисуя крошечные круги на коже. Смело протянув руку, Сакура нежно погладила его ногу, следуя изгибу икры через ткань брюк.
— Ты задумчив с самого начала миссии, — наконец сказала Сакура, не находя в себе сил перестать прикасаться к нему. Его взгляд был прикован к движениям её рук, прежде чем переметнуться к ней. — Думаешь о чём-то определённом?
— Задумчив? — спросил Итачи, скользнув рукой по её бедру.
Она не смогла сдержать улыбку.
— Ты пытаешься меня отвлечь?
— Возможно.
— Это труднее, чем я думала.
— Что именно? — спросил он.
— Находиться рядом с тобой, не имея возможности прикоснуться, — честно призналась она.
— Ты прикасаешься ко мне, — сказал Итачи, проводя кончиками пальцев от её бёдер к лодыжкам. Она вздрогнула от его прикосновения. На этот раз она не отвела взгляд, а встретилась с пылающим в его глазах пламенем лицом к лицу.
— Ты знаешь, что я имела в виду, — усмехнулась Сакура.
— Знаю, — слова Итачи были всего лишь тихим шёпотом, он нашёл её руки. Она скользнула пальцами в его ладонь, наслаждаясь простой интимностью этого прикосновения. Её сердце бешено колотилось в груди, когда она увидела, каким мягким стал его взгляд несмотря на жар в глазах.
Внезапно она поняла, что между ними двумя больше не игра. Они чувствовали не только притяжение. Теперь это было нечто большее, чем просто физическая необходимость быть вместе. Это были понимание, доверие и нежность, казавшиеся неосязаемыми, словно мыльный пузырь, и протяни они руки чуть дальше, чтобы коснуться его хрупкой сущности, он бы исчез. Они не боялись, что это не сработает — и Сакура, и Итачи боялись, что это сработает слишком хорошо.
Это напомнило ей о том чувстве, что она испытывала, лёжа с ним в спальном мешке и думая о них двоих, стоящих у пропасти. Она тяжело дышала, глядя на него, чувствуя, что Итачи поджигает её изнутри.
— Я хочу тебя, — наконец выпалила Сакура.
В рассеянном лунном свете он казался почти неземным. Он наклонился вперёд и свободной рукой погладил её по щеке.
— Сакура… — мягко произнёс он.
— Не… только так, — продолжила она, едва заметив удивление, на долю секунды промелькнувшее на его лице. — Не только в этом смысле, — выдохнула она.
В одно мгновение он выпрямился, запустив пальцы в её волосы и притянув её ближе, пока их губы не оказались на волосок друг от друга. Она чувствовала его горячее дыхание на своих губах, захваченная в плен его тёмных глаз.
— Это то, чего ты хочешь?
— Да, — сказала Сакура, её губы скользнули по его губам.
— Скажи ещё раз, — сказал Итачи низким, властным голосом.
— Я хочу тебя, Итачи.
Она почувствовала, как он притянул её за бедро ближе к себе, обвивая её рукой и наклоняясь к губам. Он целовал жадно и настойчиво, будто наконец позволил себе полностью поглотить её. Когда она зарылась руками в его шелковистые волосы, страстно желая почувствовать, как они струятся сквозь её пальцы, Итачи выпрямился, откинув её голову назад, и углубил поцелуй.