Когда Дару отправили в постель, Слав вернулся к сыновьям на кухню.
— И давно Лада снова к нам ходит? — поинтересовался он.
— Сегодня впервые пришла, — ответил Всемил. — Лебедь не смогла почему‑то, Лада её подменила.
— Надеюсь, ты ушёл, как она пришла?
— Нет.
— Всемил, — Слав нахмурился.
— Они раньше разговаривали, — вмешался Любомир. — Лада за него даже заступалась, когда я Всемила от неё прогнать хотел.
— А когда ж она за него не заступалась? — Слав вздохнул.
— Хочешь, я на Ладе женюсь, — вдруг предложил Ратибор.
— Совсем спятил? — в один голос возмутились Любомир и Всемил.
— И, правда, с чего это ты? — поинтересовался Слав, удивлённо глядя на старшего сына.
— Готовит она хорошо, да и вообще хозяйственная.
— Лада за тебя не пойдёт, — уверенно заявил Всемил.
— Это почему? — усмехнулся Ратибор. — Потому что за тебя идти отказалась?
— Она за меня отказалась потому что знает что я её не люблю, вернее не так люблю. И ты её не любишь.
— А откуда она про то узнает?
— Я скажу, — Всемил рассерженно встал. — Думать про то забудь, слышишь?
— Ты посмотри как раскипятился, — усмехнулся Ратибор.
— Я сказал, забудь, — с угрозой повторил Всемил. — Ишь ты, хозяйственная, — он ушёл, громко хлопнув дверью.
— К Ладе пошёл, — усмехнулся Слав. — Эх, Ратибор, я бы рад был, коли мог бы Ладу дочерью назвать, ну да Всемил прав, не любишь ведь ты её.
— И что?
— Жену, Рабибор, надо любить и уважать, иначе смысла жениться нет. Жена она ведь не только на хозяйство нужна, жена это детки, это плечо рядом, когда совсем плохо, понимаешь?
— Нет, — Ратибор поднялся. — Ладно, хорошо с вами, но мне пора. Бывайте.
— И тебе того же, — Слав проводил сына взглядом и улыбнулся.
— Ты чего? — нахмурился Любомир.
— Я уж думал ему никогда не приспичит, — пояснил мужчина. — А ишь ты, и Ратибору нашему дом свой захотелось, хозяйку заботливую и еду домашнюю.
— Пускай он себе хозяйку в другом месте ищет, — Любомир принялся собирать грязную посуду. — А Ладу не трогает.
Слав возражать не стал, только внимательно посмотрел на сына. Были у него подозрения, что тоска любовная, что парня вот уже с полгода гложет, с Ладой связана, только подтверждения тому у Слава не было.
А Всемил действительно пошёл к Ладе.
— Здравствуй, тётя Лебедь, — поздоровался он с хозяйкой дома, открывшей ему дверь. — А можно я Ладу погулять заберу? К полуночи верну, обещаю.
— Нельзя, — неожиданно для парня, заявила Лебедь.
— Почему? Мы же нормально общались, она оправилась уже.
— Это тебе так кажется, — возразила Лебедь. — И вообще нечего тебе с ней гулять, не дело это.
— Да почему?
— Потому, — женщина ткнула пальцем Всемилу в лоб. — Подумай сам, кто из мужчин на Ладу глянет, коли она с парнем гулять будет? Только раздолбай последний, а на что Ладе раздолбай? Ей и тебя более чем достаточно.
— Вот ведь спасибо, — обиделся Всемил. — Приласкала, тётя Лебедь.
— Всегда пожалуйста, — усмехнулась женщина. — И вообще забыл бы ты к нам дорогу, Всемил.
— Лада мне друг.
— Не бывает дружбы между мужчиной и женщиной, — уверенно заявила Лебедь.
— Всемил? — Лада услышала голос друга и поспешила вниз. — Случилось что? С Дарой худо? Не вкусно что‑то?
— Что ты, всё в порядке, — заверил подругу Всемил. — Я просто поговорить с тобой хотел, да видно не получится, — он бросил взгляд на стоящую у него на пути Лебедь, вздохнул и пошёл к двери.
— Погоди, — Лада не заметила что мать так стоит для того чтобы Всемил не вошёл. — А о чём поговорить?
— Лада, вернись, — строго велела Лебедь.
— Мам, я ненадолго, — девушка схватила полушубок и платок, впрыгнула в сапожки и выскочила на крыльцо, одеваясь уже по дороге к калитке. — Всемил, — позвала она.
— Ты чего так легко оделась? Мороз же, — парень запахнул на Ладе полушубок и поправил платок.
— Что случилось, Всемил? — обеспокоенно глядя другу в глаза, спросила девушка.
— Да ничего, — Всемил вздохнул. — Мать твоя вот говорит не надо нам видеться.
— Мне уже не больно, правда, — тихо сказала Лада. — Или ты сам не хочешь?
— Я хочу, но… Я за тебя волнуюсь. И, наверное, права тётка Лебедь, как ты себе жениха найдёшь, коли я всё время рядом крутиться буду? Кому это понравится?
— А меня спросить не подумал? — обиженно спросила Лада и прислонилась к забору.
— А что тебя спрашивать? — Всемил встал рядом. — Вот разумно всё говорит тётка Лебедь, только вот тут, — он коснулся груди там где сердце, — протестует всё. Неужто правда не может быть просто дружбы между мужчиной и женщиной?