— Смешно тебе? — с укором произнёс Ратибор.
— Прости, просто непонятно мне, почему ты так разозлился, сестру до слёз довёл.
— Она копит только мне и Всемилу, а деньги, что Никита зарабатывает, на пропитание и ремонт дома пускает, — пояснил Ратибор. — И сама она худенькая совсем, всё никак не поправится, вот и думается мне, а не с того ль это, что она только нас нормально кормит, а сама впроголодь живёт.
— А ты проверь, — посоветовал Егор, отпивая из кружки с пивом. — Ты же говорил, что домой обычно только ужинать ходишь, так сходи как‑нибудь пообедать.
— Так Лада не ждёт нас к обеду, не готовит ничего.
— Ну себе‑то она должна что‑то готовить, вот и посмотришь что.
— Схожу, — решил Ратибор. — Вот прямо сейчас и схожу.
— Ты погоди сейчас, успокойся сначала.
Ратибор обхватил голову руками и тяжело вздохнул. Его, конечно очень радовало что денег было достаточно для того чтобы Лада откладывать смогла начать, но не только же на них с братом.
— Кажется мне, тебе стоит вечером с ней переговорить, — сказал Егор. — Сейчас ты на взводе, она обижена. А вечером успокоитесь оба. Можешь сам ей купить что‑нибудь, чтобы порадовать и поблагодарить за кольчугу.
— А что? — тут же обрадовался этой мысли Ратибор.
— А мне откуда знать что твою Ладу порадует? Может ленточку красивую или бусики какие, девушки обычно побрякушкам радуются.
— Надо будет у Всемила спросить что Лада любит, — закивал дружинник. — А в выходные купим ей платье красивое новое. Точно, так и сделаем, — он удовлетворённо опустошил свою кружку и вытер губы. — Спасибо, Егор.
— Не за что, — улыбнулся мужчина. — Кстати, ты говорил, окно у вас растрескалось совсем, починили?
— Нет, — Ратибор вздохнул. — Сможешь помочь?
— Будет врём, заскочу посмотрю, — кивнул Егор и пожал Ратибору руку на прощание.
Вечером Лада избегала смотреть на Ратибора, она молча подала ужин и, сославшись на то, что надо огород посмотреть, ушла на улицу.
— Лада, — Ратибор вышел следом. — Давай поговорим.
— Ужин же остынет.
— Ничего, холодное поем. Присядь, — мужчина усадил Ладу на скамеечку, что недавно около крыльца поставил, и сел рядом. — Лада, помнишь, когда мы из дома уезжали, ты боялась в тягость нам быть?
— Помню, — кивнула Лада.
— Помнишь, что я тебе тогда сказал?
Лада снова кивнула и опустила голову.
— Это хорошо что помнишь, но я всё же повторю, — он взял лицо девушки за подбородок и повернул его так, чтобы глаза Лады видеть. — Ты мне сестра, — чётко проговаривая слова, сказал он, — Никита, может не отец, но дядька, практически родной. Ближе вас и Всемила у меня на этом свете никого нет, вы моя семья. Если надо я за вас умру, понимаешь. Я очень благодарен тебе за кольчугу, она мне действительно нужна. И за то что ты откладываешь понемногу тоже благодарен. Я знал что ты большая умница и сегодня в очередной раз в этом убедился. Но Лада, если мы семья, то кошеля Всемила или отдельно моего кошеля быть не должно. Всё что мы зарабатываем, мы тебе отдаём, а ты если и можешь что‑то отложить, то делай это в общий кошель. Чтобы не было такого, что забор за счёт Никитиных заработков, а кольчугу на мои. Всё из общих денег идти должно. Мне ли кольчугу, новый ли забор, платье ли тебе. Понимаешь?
Лада кивнула и, высвободившись их рук Ратибора, снова опустила голову.
— Иди, поешь, а то невкусно всё станет, — тихо попросила она. Ратибор вздохнул и пошёл в дом.
После ужина, когда вся посуда была перемыта и вода на следующий день наношена, все привычно сидели на крылечке, радуясь приходящему теплу. Лада шила отцу рубаху, Ратибор привычно пытался починить старую кольчугу, Никита просто сидел, а Всемил чистил бляхи на ремнях.
— Да что же ты не отдираешься? — зарычал он, с усилием натирая одну из бляшек. — Вот ведь гадость какая, ничем не вывести, — вздохнул он. — А такая удобная, так держит хорошо.
— А может пятно закрыть чем‑нибудь? — предложила Лада, забрав у Всемила пряжку, чтобы посмотреть. — У папы спроси, может он что посоветует.
— Дядь Никита, — позвал Всемил. — Не знаете, можно тут что‑нибудь сделать, — он протянул ювелиру свой ремень. — Я уж чем только не чистил.
— Так и не отчистишь, — Никита покрутил бляшку.
— А может украсить как‑нибудь можно, пятно на птицу похоже, может нарисовать ему что, а? — предложила Лада.
— Можно, — согласился Никита. — Проволочку бы медную вот так пустить, а тут можно ещё вензелёк сделать.
— Дядь Никит, сделай, — умоляюще попросил Всемил. — Уж больно жаль выкидывать, хорошая бляха.
— Я бы с радостью, Всемилушка, ну да только инструмент мой в прошлой жизни остался, не брал я собой ничего.